Каково это – быть оралманом изучающим русский язык

Бекзат Далелбек, страховой брокер, 30 лет.

Бекзат Далелбек

У Казахстана с Китаем нет договоренности по программе «Оралман», к сожалению, казахи не могут переезжать на историческую родину с помощью государства. Поэтому мы приехали за свои деньги. Еще в Китае сдали китайские паспорта, потом здесь сдали все необходимые документы и получили гражданство. Только после этого нам дали компенсацию – 1000 долларов на человека. Мы переехали впятером – родители, мои сестра и брат и я. Этих денег, конечно, было очень мало, ни на какое жилье не хватило. И таких как мы немало, но местные так и продолжают думать, что все только и едут сюда за какими-то благами.

Мой дедушка в седьмом поколении был ханом. У него были земли в Кокпекты в Восточном Казахстане, и он кочевал на китайские территории. В 1930-х годах, когда в Казахстане был голод, многие перебирались в Китай, Индию, Иран, Турцию, некоторые – в провинцию Цинхай в Тибетское нагорье. Мои деды тоже откочевали в Китай, но четких границ ведь не было, земли, где они обитали, никому конкретно не принадлежали.

Моя семья жила в городе Чугучак в 18 километрах от казахстанской границы. Папа работал переводчиком, он знает китайский, казахский и уйгурский языки. Он родился в 1940 году в образованной семье и был одним из немногих, кто в те времена учился в университете, потом работал геодезистом. Но в Китае 60-70-х годов были сильные репрессии, и папу тоже по политическим мотивам посадили на 10 лет. Потому что сын мын басы (градоначальника), зажиточный, скрывал свое происхождение. Иногда он рассказывал нам о тех тяжелых временах. Выпустили его в 1979-ом благодаря реформам Дэн Сяопина.

В Китае мы жили нормально, родители работали на большом сахарном заводе, папа в сфере управления, мама – простой рабочий. У нас была своя квартира, никаких финансовых проблем мы не испытывали. Просто папа всегда был предан своему родному народу, всегда хотел жить на казахской земле. Мы жили там среди китайской культуры, но в семье всегда соблюдали казахские традиции, говорили на казахском языке. Я и моя сестренка учились в китайской школе – она была ближе, а школа казахская далеко, ходить в нее разрешили только брату, и он каждый день ходил за 2 километра. Кстати, казахи, кто старше нас на 5 лет, все учились в казахских школах.

Первый раз папа приехал на родину в 1993 году. Казахстан только-только обрел независимость, еще не был таким, как сегодня, но папе уже все нравилось. Он говорил: «Я могу жить в Китае, но детям будет трудно, ради них я хочу приехать в Казахстан». Его родная сестренка уже жила в Кокпекты с 1965 года. Поэтому после моего окончания школы, мы приехали к ней. Купили дом, скотину. Мама поддержала отца, она рассуждала так: китайский язык дети знают, значит, будут востребованы в Казахстане, который развивает отношения с Китаем.

Сначала было тяжеловато, особенно нам, детям. Мы же учились на китайском, все окружение – китайцы, и вдруг ты попадаешь в другую культуру. И даже казахский язык здесь был другой – много новых слов, много – из русского языка. Мы в Китае говорили немного на другом казахском, иногда тоже употребляли смешанные с китайским слова, но их было не так много, как здесь русских. Честно говоря, я здесь уже 12 лет, но до сих пор часто здешние казахские слова не понимаю.

Когда мы уезжали из Китая – уже тогда наш город хорошо развивался. Интернет был повсюду, образование хорошее. В нашей школе были лаборатории, и все эксперименты по физике, химии, биологии мы производили сами, а когда приехали в Кокпекты, в местной школе ничего не было, все изучали только теоретически. Я была в шоке.

В Китае в нашей школе в каждом классе было лишь по 2-3 казаха, но у всех у них всегда был настрой лидировать, быть не хуже и даже лучше китайцев.

 

Как-то в 7 классе моя учительница подняла меня и сказала всему классу: «Вот она – казашка, но она знает китайскую культуру лучше, чем вы, у нее самая лучшая работа».

В Китае мы изучали казахский на основе арабской письменности, поэтому, когда настала пора поступать, я выбрала факультет китайского и английского языков в Университете Шакарима. Иначе изучать, например, биологию или любую другую дисциплину мне на казахском было бы сложно. К тому же я решила, что будет полезно углубить свой китайский. Но я училась на заочном, нас же трое, всем нужно учиться, а так выходило дешевле. Сестренка выучилась на бухгалтера, братишка закончил алма-атинский Университет Сатпаева, он металлург, но теперь тоже работает переводчиком.

В Алматы я приехала в 2006 году. Сначала одна, хотела поступить на очное отделение в университет, но не получилось. Начала работать – и мебель продавала, и переводчиком в китайской клинике. В 2008 году поехала в Балхаш, работала в одном проекте китайской компании и тогда впервые стала учить русский.

Однажды я пришла в магазин и говорю продавцу-бабушке: «Привет!». Она на меня так странно покосилась, и я поняла, что сказала что-то не то. Потом подруга объяснила, что старшим надо говорить «здравствуйте». Таких смешных моментов было много. И не смешных тоже: когда я делала ошибки на работе начались замечания – здесь неправильно, там неправильно, и я стала понимать, что без русского не смогу нормально работать. В ВКО люди мало говорили на казахском, каждое заявление, каждую бумагу надо было писать на русском. И я пошла на курсы, правда только на 2 месяца, потому что не дешево, но там я выучила основу, а потом начала учить сама – общаясь с друзьями, коллегами, читая книги. Начала с детских сказок, самая классная книжка – «Маленький принц». А сейчас читаю «Войну и мир», но очень медленно; сначала стараюсь прочитать часть, даже если какие-то слова не понимаю, чтобы уловить общий смысл, а потом возвращаюсь и вникаю в детали.

В этом году я, наконец-то, нашла супер-репетитора. Она может мне и на казахском что-то объяснить, и вообще очень нравится – у нее хорошая методика для иностранцев. Я плачу ей 4500 тенге за 90 минут. А до этого занималась с другой учительницей, которая 40 лет работала в школе, она мне столько теории давала, что у меня голова квадратная стала, а толку никакого!

В Кокпекты мы жили 7 лет, люди там хорошие, но климат холодный. Когда родители остались там одни, мы стали волноваться за них и перевезли поближе в Текели, где тоже много оралманов. Им нравится, у них друзья там, но в этом году мы их снова перевозим, еще ближе, в Калкаман, мы там купили участок и уже достраиваем дом. Конечно, мы полностью помогаем им, у них же здесь только минимальная пенсия.

Родители всем довольны. Они рады за нас, рады, что мы работаем. Сестренка открыла свою компанию, предоставляет бухгалтерские услуги китайским компаниям. Брат тоже успешно работает, у него вообще отличный русский – он как парень много и активно общался, плюс учился в Политехе.

Бывает, я слышу недовольные голоса: «Зачем навезли этих оралманов? Зачем им помогают?» Но эти люди просто так говорят, не знают ничего, не задумываются. Никто не хочет терять своих друзей, свое привычное место просто так. Нам что тут, горы золота дают? Если мы переезжаем, значит, нам важно жить здесь. Однажды мне отказалась помочь сотрудница банка, сама казашка, но она не говорила на казахском, она мне так и сказала: «Не знаете русский, тогда я вам помочь не могу, делайте, что хотите». А бывало, люди узнав, что мы из Китая, спрашивали, ели мы там всяких насекомых и прочую странную пищу или нет. Мне, конечно, неприятно такое отношение. Когда мы жили в Китае, родители не разрешали нам не то что кушать, даже воду пить дома у друзей – считали, если они едят свинину, уже нельзя, они же всю посуду моют вместе. Даже в китайские кафешки нам не разрешали ходить. В то время, если в кафе работает китайская официантка, мы не ходили туда, хотя сейчас казахи там тоже меняются, стали более открытые, уже нет таких запретов.

Но мы действительно питаемся немного по-другому, чем местные казахи, мы привыкли кушать много риса, например.

Сестренка моей мамы с семьей тоже хотят приехать сюда, но пока не могут – они переживают, что в Казахстане нестабильно, работы для них нет, нужно знать русский. Они преподают в казахской школе и не смогут здесь работать, потому что система преподавания другая, и письменность у них на основе арабской вязи. Но даже если бы смогли, здешняя зарплата учителя для них – совсем маленькие деньги. Они получают много больше, поэтому хотят доработать до пенсии, и потом уже переехать.

Мне не нравится, когда я слышу, как критикуют президента или страну. Я была в Астане – сделать такой город из ничего – это нелегко, мне кажется. Я была там в Национальном музее, слушала историю и испытала такое счастье, что я теперь здесь. И вот это спокойствие и мир очень нелегко иметь.

Китайцы тоже критикуют часто: «У вас техники нет, ничего нет, пустота». Но я всегда говорю, что нельзя сравнивать Китай и Казахстан, которому 25 лет. Вы будете сравнивать 25-летнего парня и пожилого человека?

Почему вы здесь тогда, если вам не нравится? Такие разговоры я слышу от китайцев, которые здесь недавно, а те, кто здесь давно, по 10-15 лет, ценят страну больше, они говорят, что уже в Китае не смогут жить. Там бешеная конкуренция, напряжение, а здесь люди мягче, спокойнее. Здесь можно раз в год куда-нибудь в отпуск съездить, а там с этим сложно, люди не могут себе позволить оторваться от работы. В Казахстане бесплатное обучение и медицина, а Китае ты умирать будешь, но если денег нет, тебя лечить не будут. И страховок нет. Когда моему папе нужно было шунтирование, в Китае назвали сумму в переводе на тенге больше одного миллиона, а здесь его по госпрограмме отправили в Астану и сделали операцию бесплатно. А самое главное питание: в Китае уже ничего натурального не производят, а здесь мы кушаем здоровую пищу.

Мы в Китае привыкли жить в условиях конкуренции. Когда казахи оттуда приезжают в Казахстан, они все настроены на конкуренцию. Местные смотрят и потихоньку подстраиваются. В Китае населения почти в сто раз больше, там, если не пошевелишься – пропадешь. В те годы, когда мы только переехали, по субботам и воскресеньям в ВКО магазины были закрыты, что для нас было непонятно: как можно отдыхать, когда это лучшее время для зарабатывания денег? И многие оралманы открывали свои магазины и работали, когда другие отдыхали, потом и другие стали делать так же.

Никто из нас троих еще не состоит в браке. Родители хотят, чтобы мы искали свои половинки тоже из оралманов, культура все-таки ближе и не будет потом никаких претензий и обвинений. А когда мы росли, нам наоборот внушали, что нельзя заводить отношения с китайцами – они не мусульмане. Вообще что касается мусульманских традиций, мы их соблюдали и продолжаем соблюдать.

Но и с Китаем мы все еще тесно связаны. Я по-прежнему интересуюсь событиями в Китае, постоянно читаю новости, в курсе всех важных событий. Там у нас остались друзья, и мы ездим каждый год в гости, иногда за свой счет, иногда благодаря командировкам. Очень интересно наблюдать, как там все осталось по-прежнему, а мы очень изменились. Наша жизнь, наш быт, привычки и характер – у нас теперь все по-другому.


Подготовила Юлиана Алексеенко

Не забудьте подписаться на текущий номер