Юрий Гагарин

Летчик-космонавт, погиб в 1968 году в возрасте 34 лет, СССР
Юрий Гагарин космос СССР Каирхан Орымбаев

Что можно сказать вам в эти последние минуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением…

Я – обыкновенный русский человек, каких у нас в Союзе очень много. Такой же, как десятки и сотни тысяч советских юношей и девушек. Родился на исконно русской земле, в Гжатском районе на Смоленщине.

В нашей семье авторитет отца был непререкаем. Строгий, но справедливый, он преподал нам, своим детям, первые уроки дисциплины, уважения к старшим, любовь к труду. Он не баловал нас, но был внимателен к нашим желаниям.

С детства я любил «Овода», созданного Лилиан Войнич. Это был любимый герой мальчишек. Но Маресьева я полюбил сильнее. Он был моим современником, жил вместе с нами на одной земле, и мне хотелось встретиться с ним, пожать его руку.

Хотя я учился, мне хотелось учиться еще больше. В библиотеке брал технические книги и злился, что в сутках всего только 24 часа. На все не хватало времени.

Варвара Семеновна (теща. – Esquire) только что вернулась из своих родных мест, из Калуги, привезла лесных орехов. Сели мы с ней у столика и давай их грызть. Зубы у меня крепкие, и она все удивлялась, как я ловко щелкаю орехи. А Валя (жена.  –  Esquire) смеется и говорит насчет меня: — Наточил зубы о гранит науки, всю жизнь учится…

Мартьянов (Дмитрий Павлович, летчик-инструктор. – Esquire) повел машину в зону и стал показывать фигуры высшего пилотажа.

– Вот это вираж… А это петля Нестерова…

И самолет сделал такую штуку, что мне сразу захотелось на землю. А Мартьянов продолжал свои узоры. Я не понимал, зачем он оглушает меня каскадом фигур. А ему это надо было для того, чтобы с одного раза решить: получится из меня летчик или нет? Вывод для себя он сделал обо мне положительный, потому что, когда приземлились, на его лице читалось удовлетворение.

Авиация преподала мне первый урок: находясь в воздухе, не сомневайся в технике, не принимай скоропалительных решений.

Мы сдавали зачеты по теории двигателя. Преподаватель поставил мне «тройку». Я весь похолодел — это была первая «тройка» за все мое учение, первое мое личное «чэпе» — наказание за дерзкую самоуверенность. Пять дней я провел за учебниками, никуда не выходил из училища. Обыкновенно при повторном экзамене выше «четверки» не ставят. Но на этот раз неписаное правило было нарушено, и мне поставили «пять». На душе стало легче.

Нам предстояло научиться летать на реактивных самолетах, которые уже прочно вошли в повседневный быт советской авиации. «Все уже сделано до нас, ребята, – сожалеюще сказал кто-то из нашей группы, – и война выиграна, и новая эра в авиации открыта…» Я ничего не ответил, но про себя подумал, что в Советской стране всегда есть и будет место для подвига.

С детства я любил армию. Мне не надо было привыкать к портянкам и сапогам, к шинели и гимнастерке. В казарме всегда было чисто, светло, тепло и красиво, все блестело — от бачков с водой до табуреток.

Юрий Гагарин СССР космос Каирхан ОрымбаевЯ каким-то краем души чувствовал, что на смену самолету придет ракета. Я знал, что ракеты и межпланетные корабли строятся на базе авиационной техники, что именно авиация пробивает дорогу в космос.

Отсев был большой (для первого полета в космос. – Esquire). Из десяти человек оставляли одного. Я ждал, ждал и ждал вторичного вызова. Трудно было, потому что ждал один. Валя пока еще ничего не знала. О своей первой поездке на медицинскую комиссию я умолчал, сказал, что это была обычная командировка по служебным делам. Меня мучила совесть: ведь мы ничего не скрывали друг от друга. Но тут было уж очень необычное дело, и лучше всего было помалкивать.

Я все время считал мои и Германа (Титова. – Esquireшансы на полет равными, и только после того, как объявили решение, я поверил в выпавшее на мою долю счастье.

Оставаясь в полном одиночестве, человек обычно всегда думает о прошлом, ворошит свою жизнь. А я думал о будущем, о том, что мне предстояло в полете, если мне его доверят.

Я глядел на корабль, на котором должен был через несколько минут отправиться в небывалый рейс. Он был красив, красивее локомотива, парохода, самолета, дворцов и мостов, вместе взятых. Подумалось, что эта красота вечна и останется для людей всех стран на все грядущие времена.

Что можно сказать вам в эти последние минуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением…

Американцы писали: «Никто не в состоянии точно предсказать, каково будет влияние космического пространства на человека. Известно только одно — человек в космосе будет ощущать скуку и одиночество». Нет, я не ощущал скуки и не был одинок. Разрезая космос, я работал, жил жизнью своей страны. Радио, как пуповина, связывало меня с Землей.

Врачи искали каких-то изменений в моем организме, которые, по предположениям медицины, должны были возникнуть после полета в космос… Но они не возникли, и доктор, Евгений Алексеевич, отбиравший меня в космонавты, остался доволен: «С таким здоровьем, – пошутил он, – не грех слетать и на Луну»…

Я еще молод и не собираюсь складывать крылья. Ведь неспроста Дмитрий Павлович Мартьянов, впервые, как орел своего птенца, поднявший меня в небо, говорил: «Крылья растут от летания».

Летать мне понравилось. Хочу слетать к Венере и Марсу, по-настоящему полетать.

Личная жизнь моя имеет смысл постольку, поскольку она направлена на служение народу.

Мы остались такими же, как были, и останемся такими всегда. Никакая слава и почет не вскружат нам головы.

В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю.

У меня, как и у других людей, много ошибок. Есть и свои слабости. Не надо идеализировать человека… А то неприятно получается, как будто бы я такой паинька, такой хорошенький, что тошно становится…

Я не хочу быть музейным экспонатом. Космонавт должен летать в космос, это для него так же естественно, как дышать.

Облетев Землю в корабле-спутнике, я увидел, как прекрасна наша планета. Люди, будем хранить и приумножать эту красоту, а не разрушать её!

Главная сила в человеке – это сила духа…

Когда-то, еще в детстве, прочитал слова В.П. Чкалова (летчик-испытатель. –  Прим. Esquire): “Если быть, то быть первым”. Вот я и стараюсь им быть и буду до конца.


Иллюстратор Каирхан Орымбаев

← Нажмите "Нравится" и читайте нас в Facebook