Мы живем в эпоху бесконечного доступа — и тотального разочарования. Контента больше, чем когда-либо, но почти ничего не остаётся в памяти. Мы судим быстрее, чем понимаем, и потребляем быстрее, чем чувствуем. Этот текст — попытка честно разобраться, почему современное искусство кажется пустым, куда исчезли личности и какую роль в этом сыграли мы сами.
Каждый из нас хотя бы раз слышал фразы: «Музыка уже не та», «Кино уже не то», «Искусство вообще умерло». Недавно я провел опрос: какая эпоха была лучшей — в музыке, кино, фотографии, живописи, литературе? И, думаю, никого не удивит, но меньше одного процента выбрали современное искусство. Получается странная вещь. Именно сейчас, когда у нас есть доступ ко всем знаниям мира, к контенту на любом языке, к исследованиям тысяч ученых, мы создаем постмодернистские повторы, которые забываются через мгновение. Тогда возникает вопрос: почему же мы говорим, что искусство — это свобода, если лучшее рождается тогда, когда чего-то не хватает?
И вот я сижу в теплом кафе с чашкой кофе на обезжиренном молоке и думаю: в чем проблема современного искусства? Смотрю на людей вокруг — и ловлю себя на ощущении, что все одинаковые. Как будто на всех надели униформу городского жителя. А где личности? Но в тот момент, когда в это же кафе заходит человек, одетый неформально, у меня в голове возникает другая мысль: «Как же надоели эти выпендрежники!». И тут я ловлю себя на мысли: «Платон, почему ты оцениваешь людей? Кто дал тебе на это право?» Подождите, но именно мир и дал мне это право... Мир сам постоянно рейтингует нас: по происхождению, по деньгам, по популярности. Этот мир создал меня по своему образу и подобию, и я отомстил ему тем же. Получается, я, человек, который всегда был против рейтингов, незаметно для себя самого стал делать то же самое. Делить людей на «серых» и «неформальных». Мне осталось только найти дом, в котором пахнет капустой, убить топором женщину и ее сестру и ждать, когда будут сниться сны про лошадей? Такая альтернатива меня не устроила, и я начал думать об искусстве, которое создается сегодня.
И поймал себя на еще одной вещи: я почти не знаю имен. Я знаю либо популярных людей, но не понимаю, что именно они создают, либо знаю компании, за которыми скрываются авторы. И возникает тот же вопрос: где личности?
Когда вспоминаешь истории прошлого, сильнее всего цепляют и мотивируют не идеальные случаи, а люди, которые шли через сопротивление. Боролись. Ошибались. Но делали, несмотря ни на что. Сейчас же ощущение, что никто не хочет бороться. Все боятся быть противоречивыми. Или наоборот — делают противоречивость своей самоцелью. Но тогда это уже не искусство, а графомания. Для меня это как разница между пафосом и эпатажем. Почему мы так боимся осуждения от других людей за наши недочеты? Почему мы прячем свои истинные мысли, скрываясь за общепринятыми нормами? Лично мне кажется, потому что расстояние между зрителем и автором исчезло. Я могу открыть телефон и написать Кристоферу Нолану, как ему стоит снимать кино. Он мне не ответит — но мне станет легче. Потому что, посмотрев пару видео, я уже нашел у него «ошибки». Я не захотел разобраться, почему сделано именно так, возможно, он хотел что-то сказать. Я просто фиксируюсь на том, что он ошибся, и от этого я чувствую свое превосходство.
Современное потребление устроено так: мы смотрим не для того, чтобы понять, а для того, чтобы найти недочеты, чтобы сделать на этом свой контент. После чего другой человек находит недочеты у нас и делает свой контент. Замкнутый недочетный круг.
Мы боимся оценки — и поэтому стараемся не ошибаться, становясь серыми и удобными. И в какой-то момент мы забываем, что вообще хотели сказать. Но почему мы так боимся, что нас кто-то будет судить? Потому что мы сами постоянно оцениваем других. Я называю это «синдром немецкой бани»: если хочешь перестать думать о том, как тебя оценивают, перестань оценивать сам.
Из всего этого можно сделать неправильный вывод: что автору нужно гнуть свою линию, что художник должен делать только то, что хочет, и мнение зрителя не важно. Сюда, как никогда, подходит фраза: «Я художник — я так вижу». Но, на мой взгляд, это еще большая ошибка. Главная задача художника — быть услышанным. А значит, все, что он делает, направлено на зрителя. Зритель — это финальное звено.
Представьте театр. Некое вдохновение посетило писателя, и у него возникает мысль, потом идея, а потом целое произведение. А как говорят литературные критики, любое хорошее произведение больше своего автора, следовательно, через этого автора хотели что-то передать высшие силы. Далее идет режиссер, который, разбирая это произведение, вычленяет из него главную мысль, начинает ее интерпретировать. Потом актеры пытаются пропустить через себя эту идею. И в самом конце этой цепочки появляемся мы с вами, то есть зрители, которые начинают слышать эту мысль, переданную от творца. И слышим мы только в том случае, если задача каждого автора была донести, а не присвоить. Поэтому зритель — такой же соавтор, и на нем лежит такая же ответственность.
Мы часто говорим, что стали хуже запоминать, что тратим время впустую, но продолжаем смотреть короткие видео, которые исчезают через секунду. В результате главным критерием становится не личность, а ее популярность. Кажется, что только известность дает возможность сказать что-то важное, но на самом деле человек ищет популярность не для того, чтобы отдать, а для того, чтобы забрать и закрыть свое эго.
И вот здесь возникает главный конфликт: как оставаться личностью и не идти на поводу у зрителя — и при этом не закрыться в своей «коробке»? Это и есть путь автора в искусстве. Его нельзя выиграть или проиграть, потому что никто ни с кем не соревнуется. Можно только либо быть услышанным, либо остаться незамеченным. И в какой-то момент я понял простую вещь: зрители хотят одного, а требуют другого. И поэтому либо они всю жизнь будут любить то, что делает автор, либо автор будет терпеть то, что любят они.
Большинство людей каждый день внутри себя ставят себе ограничения (на соцсети, на отсутствие прокрастинации), но к вечеру проигрывают в этой борьбе собственной силе воли и открывают заветную вкладку, оправдывая себя тем, что только так их мозг отдыхает. При этом каждый из нас знает, что это обман, наш мозг только устает от этого. Авторы этого контента знают: чтобы им оставаться на плаву, нужно делать каждый день, неважно что, главное — делать. Иначе про тебя через секунду забудут. Страшно не то, что авторы стали ремесленниками; страшнее то, что зрители стали ими. Им важно что-то смотреть, неважно что...
Весь этот текст — про ответственность, потому что искусство — это не что-то отдельное. Искусство — это мы. Это то, по чему нас будут судить потомки. То, каким нас запомнит земля. У искусства есть то, чего нет у человека, — бессмертие. Получается, что каждое поколение работает с одним и тем же «искусством», оставляя на нем свои следы. И главный вопрос в том, в каком виде мы передадим его дальше. Это будут следы поцелуев или следы от ботинок?
И если свести все к самому простому, то остаются три вещи, которые помогают развиваться личности как автора, так и зрителя: любознательность — желание дойти до сути; воображение — то, что невозможно отнять у человека; и дисциплина — делать каждый день то, что не хочется, ради того, что важно. И это все мышцы, которые нужно тренировать, а как мы знаем, проблема не в том, чтобы заниматься, а в том, чтобы встать и дойти до зала.
Одним словом: образовываться каждый день и не сравнивать себя с другими, а сравнивать только с самим собой вчерашним. Сегодня каждый из нас может сделать этот мир лучше, если мы просто потратим время на самообразование.
Сегодня главная валюта — это не столько деньги, сколько время, поэтому, возможно, самое важное — чувствовать свою собственную ответственность за то, на что ты его тратишь. Если то, что ты смотришь, разрушает тебя — остановись. Потому что, возможно, ты станешь примером для другого — и именно с этого момента что-то начнет меняться.
