В последнее время о тебе стали писать заметно больше. Тот же «Холод», публикации в кыргызских телеграм-каналах, учительские паблики. С чем ты связываешь эту волну?
Думаю, триггером стал именно «Холод». После него еще несколько медиа подхватили тему, но сильнее всего запомнился именно этот материал — он был сделан очень хорошо, я бы даже не отказался от соавторства. При этом со мной вообще ничего не согласовывали. Все, что появлялось вокруг, происходило абсолютно органично: я никогда не вкладывал деньги в продвижение и не использовал рекламные инструменты.
Ты сходил недавно на Zamandas. Доволен тем, как все получилось?
Честно — мне немного не хватило, разговор мог сложиться интереснее. До этого меня звали на dope soz в Астане, но я там редко бываю. В апреле как раз еду туда на научный фестиваль, так что, возможно, зайду и к ним.
В Казахстане, по сути, есть два заметных подкаста – Zamandas и dope soz. Почему ниша до сих пор такая узкая?
Мне вообще не очень близок формат подкастов. Я скорее слушаю музыку, чем длинные разговоры. Если и включаю подкаст, то не ради площадки, а ради конкретного человека. При этом сами проекты очень разные: один воспринимается как более массовый, другой — как более нишевый и, возможно, более органичный. Они как будто уравновешивают друг друга. И я не уверен, что сейчас появится условный третий большой подкаст: интеллектуальную нишу уже занял nFactorial, остальное довольно четко распределено.
Почему ты до сих пор не делаешь контент на казахском?
Потому что я недостаточно хорошо владею языком для того уровня естественности, который мне нужен. Я понимаю казахский, у меня сейчас хороший базовый уровень, особенно после рождения ребенка — он учит язык дома, и я вместе с ним многое возвращаю. Но этого недостаточно, чтобы писать сильные тексты, стихи, рифмы. А для меня принципиально, чтобы это звучало органично.
Но ведь можно делать это не одному: с соавтором, поэтом, редактором, даже с помощью ИИ.
Можно. И, возможно, так и нужно. Но мой главный барьер — это я сам. У меня очень сильная внутренняя установка: если я могу сделать что-то сам, я делаю это сам. Это и про эго, и про контроль, и про авторский голос. Я понимаю, что казахоязычный контент был бы важным и правильным шагом, особенно сейчас, когда внимание к языку выросло. Но это означает выйти из привычной зоны и согласиться с тем, что с первого раза хорошо не получится. Наверное, именно этого я и избегаю.
Тебе знакомо ощущение, когда текст написан грамотно, но все равно «не твой»?
Абсолютно. Я пробовал переводить свои ролики на казахский — и музыкальные, и разговорные. И быстро понял, что дело не только в словах. В тексте уже зашит ритм речи, дыхание, паузы, манера говорить. Если текст писал не ты, тело это чувствует сразу. Ты начинаешь спотыкаться, брать воздух не там, где надо, звучать неестественно. У меня тоже были такие попытки — и я на них остановился.
Ты сильно изменился после того, как начал заниматься в зале?
Да, причем не только физически. Я стал дисциплинированнее, регулярнее питаюсь, лучше сплю, бросил курить, появился другой круг общения, рутина. Но есть и обратная сторона: раньше я был легче на подъем в ментальном смысле, мог ночью заказать донер, сидеть до двух, писать тексты, ролики, песни. Сейчас я тяжелее, медленнее, более зависим от режима. Мне это нравится с точки зрения формы, но темп жизни стал другим.
Ты доволен своей физической формой?
Нет. Массу я набрал хорошо, а вот с сушкой не справился. Натуральный бодибилдинг вообще устроен так, что идеальной сухости и наполненности одновременно ты без фармакологии не добьешься. Поэтому я понимаю свои пределы. Но да, комментарии про «химию» получаю регулярно — процентов шестьдесят-семьдесят от всех таких реакций.
Химическое образование помогает в тренировках?
Практически никак. Школьную химию в контексте зала сильно переоценивают. Никаких секретных знаний у химика здесь нет. Те, кто глубоко сидит в теме фармакологии, зачастую знают именно прикладную часть лучше меня, просто не академически, а на практике.
Обсудим твою поездку в Японию. Ты же не впервые там был. Почему возвращаешься?
Потому что это место, которое, как мне кажется, невозможно перехвалить. Я был в четвертый раз и каждый раз убеждался, что это очень особенная страна. Я бы вообще хотел там жить. Но купить там дом — не значит получить право на ВНЖ или гражданство. В Японии это не работает так, как в некоторых других странах.
Ты следишь за цифрами своих роликов?
Раньше зависимость от цифр была сильнее. Сейчас я анализирую ролики скорее как систему обратной связи: почему это сработало, а это нет. Но я уже не привязываю к просмотрам самоощущение. Ролики — это часть меня, но не весь я. Если завтра исчезнут TikTok или Instagram, я не исчезну вместе с ними.
Ты вышел из преподавания окончательно?
Пока нет, но я взял паузу. Формально я уже вышел из декрета, но дал себе еще год на размышление. Сейчас у меня нет ни частных учеников, ни школы, ничего преподавательского. Я пытаюсь понять: это действительно было мое призвание или я просто в какой-то момент хорошо приспособился к этой роли.
Что тебя отталкивает от возвращения в школу?
Не сама работа, а экономика. Я не понимаю, как учителя с двумя-тремя детьми вообще строят бюджет. Для меня возвращение в школу сегодня означало бы серьезное падение уровня жизни. И это уже не про комфорт, а про базовые расходы. Когда ты платишь 170 тысяч тенге за садик, а потом понимаешь, что дальше будут секции, продленка, репетиторы, ты начинаешь смотреть на профессию иначе.
А блогинг не может заменить эту стабильность?
Нет, потому что это нерегулярный доход. Есть хорошие месяцы, есть абсолютно тихие. Пока блогинг удерживает меня на определенном уровне, но не дает ощущения устойчивости. В идеале я хотел бы прийти к такой финансовой модели, при которой преподавание снова станет не способом выживать, а делом, которым можно заниматься по любви.
Ты как-то особенно изменился с появлением ребенка?
Очень. К отцовству вообще невозможно подготовиться. Можно подготовить комнату, кроватку, деньги, но нельзя подготовиться к внутренней перестройке. Первый год — это в большей степени история мамы и ребенка, отец там скорее опора. А потом начинается самое интересное: появляется коммуникация, совместный язык, ощущение, что перед тобой раскрывается отдельный человек. И в какой-то момент ребенок начинает смотреть на тебя как на супергероя — и это, конечно, страшно мотивирует.
Вместе с этим приходят и новые страхи?
Да, сто процентов. Страх за себя уходит на второй план, зато появляется очень конкретный страх за ребенка. Это сразу меняет реакции на все: от землетрясений до бытовых ситуаций. Но одновременно ты понимаешь, что нельзя вырастить его под колпаком. Чем меньше лишних запретов, тем больше шансов, что вырастет полноценная личность.
Как вы с женой выстраиваете воспитание?
Мы пытаемся быть гибкими. Что-то из gentle parenting работает, что-то нет. Иногда нужен мягкий разговор, иногда — жесткая рамка. Но главное, что я понял: ребенок очень быстро считывает несоответствие между словами и действиями. Он копирует тебя буквально. Поэтому формула «не воспитывай ребенка, воспитывай себя» – это не красивая цитата, а очень точное наблюдение.
Ты когда-нибудь срывался на сына?
Нет, именно злости не было. Но мне часто не хватает слов, потому что мы говорим с ним на казахском. Жена говорит на казахском свободно, для ребенка это естественная среда, а я упираюсь в ограниченность собственного словаря. Это тяжело: когда хочешь объяснить что-то тонко, а у тебя не хватает языка. Но, наверное, это тоже часть роста — читаешь с ним сказки, расширяешь словарь, учишься заново.
Если представить вашу с женой «карту желаний», что было бы на ней?
Еще один ребенок. Больше пространства для семьи. Возможность перевезти родителей и создать им комфортные условия. Полный чекап здоровья. Совместные путешествия. И, конечно, стабильный финансовый поток. Ничего экзотического — только базовые, взрослые, очень земные вещи.
Что бы ты изменил в своей жизни, если бы мог вернуться назад?
Свое отношение к здоровью. Я практически потерял слух на правое ухо из-за того, что слишком долго тянул с лечением. Это уже не исправить. И это очень отрезвляет. Наверное, именно это я бы точно поменял: быстрее обращаться за помощью, не игнорировать сигналы тела. Ну и, возможно, чаще разговаривать с близкими. Мы вообще недооцениваем, насколько разговор — это дар.
Текст: Сергей Штоль Фото: Аружан Айтен Стилист: Сабыр Диар Груминг: Владимир Сухов, Фарид Газиев Продюсер: Динмухаммед Керимов
