Сайемин Азам

Студентка факультета экономики, 22 года, Бангладеш.

Мой друг американец, который живет в Казахстане как-то раз упоминал, что казахстанцы много пьют.

Я приехала в Казахстан этим летом как куратор лагеря для молодежи в Петропавловске. Программа была спонсирована посольством США в Астане. Вообще, впервые я услышала о Казахстане, когда училась в США и познакомилась с девушкой из Петропавловска, Алиманой. Мы быстро стали близкими подругами, и она показывала мне много видео про Казахстан, рассказывала про страну и людей. Мне стало интересно, да и вообще культурная история Центральной Азии привлекала меня своим миксом национальностей.

Если не привирать, то перед приездом знала я про страну очень мало. Только то, что она была частью Советского Союза, большая часть населения идентифицирует себя как мусульмане и она занимает 9-ое место в мире по территории. Я не знала ничего про ВВП или откуда идут главные финансы на развитие страны. Поэтому я совсем не ожидала картину, которую увидела по приезде в Астану. Я не ожидала, что Казахстан будет таким индустриально-развитым! Вся архитектура была очень футуристичной, город выглядел таким нетронутым, было очевидно с первого взгляда, что он был построен недавно.

Никогда прежде я не ездила на поездах. Мой первый опыт был в Казахстане, на старом, еще советском поезде, я ехала из Астаны в Петропавловск. Опыт был смешанным: с одной стороны купе было неплохим, но я не чувствовала себя в безопасности. Мой друг американец, который живет в Алматы, как-то раз упоминал, что казахстанцы много пьют. Я не придавала этому комментарию значения до тех пор, пока не оказалась на вокзале и там были ну очень пьяные мужчины, рядом с которыми было страшно находиться.

К сожалению, вся поездка в поезде прошла в напряженном состоянии. Мне повезло и со мной в купе не было мужчин, но были две женщины и ехать с ними в замкнутом пространстве было может даже и страшнее. Мне кажется дело было в языковом барьере. Я вообще не знаю русский язык. Они не знали английский. Как только они зашли в купе одна из них начала на меня кричать и указывать на мою сумку, которая лежала на койке. Потом она схватила сумку и переложила на другую кровать. Как я поняла, я заняла не свое место и ее это разозлило. На протяжении поездки ко мне больше не обращались. Зато на своих детей женщины срывались с таким же гневом. Но кроме этих женщин, все остальные кого я встречала были очень дружелюбными.

Все-таки думаю дело в языке. Даже когда я прилетела в Астану у меня были проблемы. У нас в Бангладеше нет посольства Казахстана, надо ехать в Индию и получать визу там. Я попросила посольство США помочь мне получить визу по прилету в Казахстан, они согласились. В 4 утра меня уже должны были ждать в терминале с визой, но никого не было. Когда я пыталась узнать что-то у сотрудников аэропорта, никто не мог мне помочь, потому что никто не знал английский. Это конечно было удивительно, учитывая, что в этот период в Астане проходило ЭКСПО и приезжало много иностранцев. Так или иначе, сотрудник посольства приехал только в 7 утра, и я смогла покинуть аэропорт, но к тому времени я уже пропустила свой поезд в Петропавловск. Пришлось менять билет и все мое запланированное расписание пошло коту под хвост.

Меня удивила сильно выраженная гомофобия в Казахстане. В моей стране такое тоже имеет место, но в некоторых инстанциях мы более толерантны. К примеру, наше государство официально признает людей третьего пола. Не обязательно трансгендеров или транссексуалов, их тоже, но еще и гермафродитов. Эти люди относятся к общине хиджра, на всей территории Южной Азии их насчитывается около 5 млн. Наше государство пытается предоставить этим людям возможности трудоустройства и улучшить их уровень жизни. Конечно, данное принятие этого феномена очень тесно связано с исторической подоплекой, третий пол на нашей территории существует с очень давних времен.

Казахстан –  это светское государство, понимаешь это сразу по приезду. В Бангладеш мы как-то больше интегрируем религию в нашей обычной жизни. Хотя в Казахстане это зависит от региона. На севере, к примеру, мне показалось, что часто люди называют себя мусульманами только ради одного названия, но многих постулатов религии они не придерживаются. На юге больше людей, которые реально практикуют ислам, больше девушек и женщин, которые носят традиционный хиджаб. Я слышала, что такое отношение к религии связано с влиянием Советского Союза, якобы в те времена нельзя было придерживаться какой-то веры и все были атеистами. Если это действительно так, то это многое объясняет.

Я ездила на Боровое на пару дней и была в шоке, когда увидела девушек в бикини. У нас никто, никогда не позволит себе разгуливать в бикини по публичному пляжу. У нас девушки даже шорты не носят, неважно сколько градусов на улице.

Я не слышала много разговорного казахского, но та маленькая часть, которая донеслась до моих ушей мне очень понравилась. Казахский кажется мне очень экзотичным по звучанию, жалко только, что мало кто из молодежи его знает. Я могу провести параллель с Бангладешем, у нас в стране тоже сейчас увеличенный интерес к изучению английского и других иностранных языков, люди не видят надобности изучать бенгальский. От этого страдает количество качественной литературы, которую публикуют на бенгальском. Может с переходом казахского на латиницу ситуация с вашим национальным языком станет лучше.

Мне очень понравилось, что в Казахстане так мало людей, это для меня непривычно. (прим. ред. На 2016 г. в Бангладеше проживает 162 млн человек). И так как у вас не так много людей, государство может тратить деньги на развитие индустриализации страны. У нас бОльшая часть государственного бюджета уходит на то, чтобы как-то поддерживать население страны и во многом все еще зависит от агрокультуры.

Уже в самолете на пути в Бангладеш я начала составлять список городов Казахстана, которые хочу посетить в следующий раз как приеду. Пока точно уверена, что хочу поехать в Актобе и города, которые остались с Шелкового пути.


Записала Сафия Садыр