Гульнара Бажкенова – о страновом пиаре, возвращенцах из Сирии и о том, в какие ближневосточные дебри способны завести человека поиски бога.

боевики из Сирии

Шесть лет назад осенью 2013 года казахстанцы впервые увидели на ютьюбе ролики с соотечественниками, которые убежали воевать в Сирию. Это был шок.

Поражал не только сам факт, что наши люди есть в ИГИЛе, но размах: это был не один, не два и не десяток казахов, а целая коммуна бородатых мужчин с женами и детьми.

Тяжелее всего было смотреть видеозаписи, на которых стреляли дети, и звучала казахская речь. Даже при том, что страна к тому времени уже пережила несколько терактов, все это казалось кошмарным сном. Как такое могло случиться?

При всех страхах и сомнениях обывателей, возвращение этих людей на родину, как и всю операцию «Жусан», можно назвать редким для казахстанских властей человечным и гуманным поступком. Это было просто правильно, хотя и политически просчитано. Возвращение заблудших сынов должно было произвести и произвело должное впечатление дома, где транзит, митинги, вечный Аблязов в ютьюбе и молодое «Оян, Казахстан» на улице.

Государство с человеческим лицом, которое своих не бросает и спасает даже из патовой ситуации, как сильный контраргумент критикам.

Подсудимый Аманжол Жансенгиров на суде рассказал, что в его тюремной камере без окон сидели 55 человек и спорили между собой, чье правительство быстрее заберет своих граждан. Все думали, что это будут американцы, но первыми приехали сотрудники КНБ Казахстана. Вот вам и страновой пиар.

И вот закончился первый и, возможно, не последний суд над бывшими боевиками ИГИЛ, возвращенными на родину. Четырнадцать человек получили разные – от 8 до 13 лет – сроки заключения. В течение полутора месяцев мы слушали показания тех, на кого со страхом и ужасом смотрели в интернете. И надо сказать, что из показаний, которые звучат довольно искренне, становится понятно, что ничего не понятно.

Люди прошли ад войны, голода, пыток, унижений, претерпели лишения, после которых мало кто остается в живых – каждый из подсудимых потерял кого-нибудь из близких: жен, детей, братьев, отцов.

На их глазах расстреливали друзей, их дети гибли под бомбами. Слушать рассказы бывших жителей несостоявшегося халифата и не дрогнуть в душе может только жестокосердный человек. На экранах они были страшными, на скамье подсудимых предстали жалкими и вызывающими сочувствие. Но все же это не война пришла к ним в дом, они сами добровольно поехали к ней навстречу. А вот зачем – этого они и сами теперь не понимают. В показаниях на суде подсудимые говорили о похожем для всех моменте просветления, когда они прямо как князь Болконский на поле боя под Аустерлицем вдруг осознавали, что «война – это политика, и их использовали как пушечное мясо».

Значит, до этого полагали, что война – дело благородное и богоугодное?

После первой операции «Жусан» в обществе звучали мнения, что незачем возвращать боевиков на родину. Ведь они убивали людей и все еще могут быть опасны. Но глядя на подсудимых, потерявших за решеткой свою пресловутую свирепость, так не кажется: джихад для этих людей точно остался позади. Опасность гуляет на свободе и размыта в воздухе – это фанатичная вера, иррациональная и непостижимая умом. Трудно сказать, в какие ближневосточные дебри способны завести человека поиски бога, когда они помножены на невежество и крайне низкий уровень критического мышления.

Высокие религиозные чувства и низкая функциональная грамотность населения всегда в итоге дают взрывоопасную смесь.

«Мы не можем заглянуть в сердца людей, но должны соблюсти приличия», – так объясняла свою религиозную политику королева Елизавета во время борьбы реформаторов и католиков. Спустя четыре века эти слова можно было бы взять на вооружение казахстанским идеологам. С тех пор, как в Казахстане произошел первый теракт, власти так и не сделали или не сумели сделать выводы и извлечь уроки. В стране меняются только лица главных идеологов и проповедников, названия религиозных течений, одно экзотичней другого, и имена их высоких покровителей.

Когда-то гремел зикрит Исматулла Абдугаппар, фактически вещавший в эфире республиканского телеканала головами своих верных последователей, потом был сын некогда могущественного Аслана Мусина коранит Асылбек, который проповедовал офицерам КНБ, ну а сейчас полыхает звезда и полумесяц Мухамеджана Тазабекова, читающего религиозно-политические лекции в ютьюбе и в МВД. Разница между религиозными течениями, которые они представляют, примерно такая же, как между католическими и протестантскими поданными королевы Елизаветы. И дело, конечно, не в том, кто из них прав и ближе к богу, а в том, что будь я верующим парнишкой из аула, тоже захотела бы убежать от них к черту.