Записки патологоанатома. 40 лет спустя

Оказавшись на встрече однокурсников 40 лет спустя после института Айгуль Сапаргалиева вспомнила условия учебы и работы врачей в советское время.

Прямо накануне Международного дня врача вместе со своими однокурсниками я праздновала 40-летие со дня окончания Алматинского государственного медицинского института. За сорок лет произошло немало событий – не стало страны, герб которой выбит на наших дипломах, медицинский институт стал называться по-другому, ну и конечно же мы стали намного старше.

Спустя 40 лет я встречалась со своими однокурсниками, как и в студенческие годы на «клумбе» в три часа дня. Каждый из пришедших к месту назначенной встречи внимательно всматривался в лица стоявших в центре двора пожилых людей, пытаясь отыскать знакомые черты у тех, с кем учился 40 лет назад. Всех пришедших приветствовали громкими возгласами, искренне радуясь, что и через много лет мы все еще узнаваемы друг для друга.

А потом начались бесконечные вопросы: как ты? где ты? а помнишь? а не забыл? И правда, как можно было что-то забыть, если прошло-то всего ничего с момента поступления на первый курс лечебного факультета в 1971 году.

А помните, какой «конкурс» мы выдержали, когда сдавали вступительные экзамены в институт. Тогда мы были полны надежд и устремлены в будущее.

А помните, как началась студенческая жизнь в конце сентября, когда всех нас сняли с занятий для сбора хлопка в Пахтаральском районе. Мы тогда еще толком не успели познакомиться, поэтому перезнакомились в поезде. На хлопке многие из нас впервые увидели коробочки хлопка, и впервые почувствовали жизнь вдали от папы и мамы, но что было гораздо печальнее — вдали от цивилизации. Сложно забыть барак, в котором мы жили, больше приспособленный для домашнего скота, чем для студентов медицинского института; и ранние подъемы в 6 утра, невкусную еду из металлических мисок с оловянными ложками; и холщовые мешки для хлопка; и баню один раз в неделю, да и ту на территории Узбекистана, и обязательную для выполнения дневную норму хлопка.

А помните, как наши преподаватели на младших курсах выдавали старосте каждой группы по два талончика на получение в библиотеке учебников по анатомии, биохимии, гистологии. Два учебника на всю группу! А в группах учились по 10-12 студентов, и часть студентов жила в общежитии, поэтому один учебник уходил к ним. По поводу второго учебника мы всегда договаривались между собой. Может быть, этот дефицит учебников способствовал выработке коммуникативных навыков – ведь приходилось готовиться вместе и к занятиям, и к экзаменам. Сегодня такой формат обучения назвали бы «работой в малых группах» и даже придумали теоретическое обоснование в виде развития навыков «работы в команде», а тогда для нас это была жизненная реальность, с которой приходилось мириться. Каждый из нас мечтал о собственном учебнике и возможности читать без сокурсников.

А помните, какими модницами мы были. На наши студенческие годы пришлась мода на брюки, которая сразу попала под жесточайший запрет для студенток медицинского института. Но никто, даже наш замдекан – Баэртон Сократович Михайлов, не мог заставить нас отказаться от брюк и вернуться к юбкам. У нас были расклешенные брюки, их ширина зашкаливала. Мы гордо носили клеши с туфлями на платформе, высота которых достигала 15 см.

А помните, как интересно было учиться на клинических кафедрах, где мы постигали азы профессии. Невозможно забыть бессонные дежурства в приемном покое больницы скорой медицинской помощи и утренние конференции, на которых разбирались все поступившие за ночь больные.

А помните, летнюю практику после окончания 4 курса, когда мы работали врачами целых полтора месяца в разных отделениях районных больниц – в хирургии, в терапии и родильном доме. И каждый после практики почувствовал ответственность за больных, потому что стали называть их «мой больной» или «у меня был случай…».

А помните, как на 6 курсе всех нас – студентов лечебного факультета, сняли зимой с занятий из-за тяжелой эпидемии гриппа, потому что городу не хватало врачей, и на один месяц мы все стали врачами скорой помощи. Тогда все было по-настоящему — круглосуточные дежурства, ночные вызовы к экстренным больным и первая врачебная зарплата. Навсегда запомнится подстанция скорой помощи, тяжелые биксы с лекарственными препаратами и холодный, заснеженный город.

А помните, как мы отмечали свадьбы наших однокурсников, как радовались рождению их детей?

А как можно забыть наши любимые кафе, в которых мы отмечали окончания сессий и начало учебного года, когда мальчики приезжали из строительных отрядов? Моей взрослой дочери трудно сейчас представить, как зеленый горошек с сосиской может сочетаться с коктейлем «Шампань-коблер», но это были фирменные блюда «Театрального кафе» или, как мы ласково называли «Театралки». Никто из моих однокурсников не пропал в «Бермудском треугольнике» – в трех популярных в то время питейных заведениях — «Театралке», коктейль-баре ресторана «Алма-Ата» на Коммунистическом проспекте и ресторане гостиницы «Алма-Ата» на Калинина.

А помните, как мы радовались, когда нам повысили стипендии, с 28 рублей до 45 рублей, а с 4 курса мы получали повышенную – 56 рублей, поэтому зарплата врача после окончания института в 60 рублей не казалась серьезным заработком, ведь она всего на 4 рубля отличалась от студенческой стипендии. Но зато в студенческие годы можно было пользоваться льготами «Аэрофлота» (других авиакомпаний не было) и студенческий билет на самолет до Москвы стоил всего 28 рублей.

На встрече однокурсников и через 40 лет у нас оказалось много общих воспоминаний. Многие остались работать в Алма-Ате, но большая часть после окончания института уехала по распределению в разные регионы республики. А с теми, кто остался работать в городе у меня сохранились теплые дружеские отношения. Но более важным для меня стали профессиональные отношения – в самых сложных случаях мы обращались друг к другу – проконсультировать родственников, лечить знакомых, обсудить клинический диагноз, и всегда на помощь приходили однокурсники.

Мы пережили лихие девяностые, когда всех врачей бросили на произвол судьбы, оставив без зарплаты, а многих без работы, когда закрывали отделения в больницах, а иногда и целые больницы. Часть моих однокурсников уехала из страны, другие – ушли из профессии в поисках лучшей доли. С приобретением независимости профессия врача перестала быть престижной, потому что не давала возможности прокормить себя.

Сколько же нам пришлось выдержать – и безработицу и страшные времена безденежья. Но мы выжили, работали, растили детей, помогали своим родителям и остались на плаву.

Мои однокурсники и сегодня, через 40 лет после окончания института все еще продолжают работать, оставаясь финансовой опорой для своих детей и внуков. Мои однокурсники – это становой хребет республиканской медицины.

Берегите себя, мои однокурсники, долго будьте здоровы, и по возможности счастливы. Я люблю вас всех, до единого.