Гульнара Бажкенова в стремлении напомнить окружающим, «что знание истинного положения вещей, каким бы оно ни было, – великая вещь», рассуждает о нежелании казахстанской власти меняться системно, хаотическом представлении происходящих социальных процессов, мировоззренческом вакууме и отсутствии четких ориентиров развития общества.

охлократия митингиНа этой неделе итоги митинга многодетных матерей в Астане почему-то не получили должного медийного освещения и общественной оценки. Про сам митинг рассказывали и показывали, а результат как-то смазался, между тем он впечатляющий. Какие хипстеры? Какой кофе? 3 июня около тридцати женщин, многие из которых были с грудными детьми, объявили голодовку у стен Акорды с требованием немедленно выдать им квартиры. А на следующий день, 4 июня, столичный акимат вручил сертификаты на арендное жилье 150 многодетным семьям. Люди начнут въезжать в новые квартиры с 15 июля, как и предполагал первоначальный план, но сертификат – тот же документ на квартиру, уверенность и гарантия, и теперь городским властям точно не отвертеться.

Вероятно, сертификаты срочно придумали и лихорадочно печатали в ночь с 3 на 4 июня, только бы женщины с детьми убрались восвояси с площади священной Акорды. Вот бы так быстро и сообразительно еще строились у нас дома.

Казахстанские власти идут на уступки перед лицом социальных протестов с февраля, после пожара в столичной землянке, унесшей жизни пятерых детей.

За это время на фоне митингов многодетных матерей в Казахстане была повышена черта бедности с 50 до 70 процентов от прожиточного минимума, и соответственно расширен охват населения адресной социальной помощью. Пособия выросли почти в два раза (в совокупности социальная помощь на детей и родителей выросла на 40 процентов), получать их будут порядка 830 тысяч человек, что на 341 тысячу больше, чем раньше. Всем государство обязуется предоставить арендное жилье. Социальный пакет госбюджета 2019 года был увеличен с 43 до 49 процентов, в целом же на улучшение жизни малоимущих и многодетных семей было направлено 2,35 триллиона тенге, больше половины из которых выделят из Нацфонда. Возможно, этих денег в итоге окажется недостаточно, потому что по разным оценкам, только новое жилье для многодетных семей требует 3-4 триллиона.

Социальная политика Казахстана всегда была довольно жесткой, сказать, что казахстанцы избалованы пособиями, как некоторые европейские страны победившего социализма, было бы сильным преувеличением. Да что там Европа, соседняя Россия является гораздо более социальным государством, и это, кстати, одна из причин для массовых переездов и смены гражданства.

Так что увеличение помощи нуждающимся можно было бы приветствовать (особенно учитывая недавние миллиардные транши утопающим банкам), если бы их принимали взвешенно и обдуманно, а не так как сейчас спешно, под давлением, с одной стороны, внутренних протестов, а с другой, конкуренции с популистскими лозунгами зарубежной оппозиции, обещающей сделать жизнь казахстанцев богаче и радостней.

Выступая на съезде Nur Otan, где впервые прозвучали приятные новости для многодетных и малоимущих, первый президент сделал оговорку, что социальная политика должна быть сбалансированной и не провоцировать рост иждивенческих настроений. Сегодня, спустя четыре месяца, надо признать, не получилось, не вышло ни первого, ни второго. Социальная политика разбалансирована и хаотична, настроения – иждивенческие или нет, а чувствовать себя счастливей люди не стали. «Я живу в контейнере. У нас в городе в контейнере жить невозможно. Там очень жарко, мы даже дома не спим, на улице сидим до тех пор, пока есть ветер. Я пришла сегодня на прием к акиму, потому что уже нет сил так жить. Я прошу, чтобы мне помогли хотя бы однокомнатную квартиру приобрести. Моим детям пять лет, три года и год, я получаю адресную социальную помощь, но мой самый младший сын болеет, и сейчас я готовлю его на операцию. Адресная социальная помощь у меня выходит где-то 90 тысяч тенге, но все уходит на памперсы, еду, лекарства, и уже ни на что другое не хватает», – рассказывала журналистам многодетная мать Назерке Макатаева в акимате Мангистауской области, где на следующий день после столичного митинга звучали такие же требования.

Люди не стали жить лучше, они опять выходят на митинги и говорят, что им не хватает.

В это легко поверить: 20 тысяч 789 тенге в месяц на человека действительно мало при нынешних ценах. Но сколько нужно, чтобы было достаточно, причем всем? Извечный вопрос, над которым бьются правительства как самых богатых, так и самых бедных стран мира. Экономисты, филантропы, сотни тысяч всяческих НПО ищут философский камень наших дней, и найди кто – победит нищету, получит Нобелевскую премию и превзойдет по святости мать Терезу. Это проблема, выходящая далеко за рамки одной только социальной политики, – она про личную и коллективную ответственность. Где кончается первое и начинается второе? Развитые общества давно определись, что из чувства самосохранения какой-то части общества надо платить, а уж сколько и кому именно, они пытаются решать посредством выборов, когда голосуют за или против кандидатов, выступающих, например, за обязательное медицинское страхование или добровольное, бесплатное образование или платное, высокие налоги или низкие…

Когда же низы в ультимативной форме требуют пособий и бесплатное жилье, а власть выполняет требования только ради собственного спокойствия, это не делает вас социальным государством, иначе самыми нравственными людьми были бы колумбийские наркобароны, строившие для бедноты дома.

Такие уступки – признак глубочайшего системного и мировоззренческого кризиса. Ни аким астаны Султанов, ни вице-премьер Абдыхалыкова, ни социальный министр Сапарбаев, выходившие поочередно к матерям, не знают и не могут знать, что делать в такой ситуации, что сказать матерям. Единственное, что для них важно здесь и сейчас, – заставить женщин разойтись по домам.

В Алматы буквально за день до этих событий три участницы первомайской акции протеста, такие же многодетные матери, были помещены под домашний арест из-за участия в запрещенном движении ДВК. Старый метод кнута и пряников в нашем случае зависит от того, являются ли протестующие «политическими». Возникает вопрос, как далеко готово зайти правительство в этой тактической борьбе с женщинами, и где в таком случае находится остальное общество, имеет ли оно хоть какое-то влияние на то, как распоряжаются государственными – их деньгами.

Идти на эмоциональные уступки ценой в миллиарды под давлением политического момента, а не на основе экономических и гуманитарных расчетов позволительно разве что, если вы достаете эти миллиарды из собственного кармана. Да и в этом случае польза неочевидная.

Сложную проблему, которую человечество пытается решать веками, у нас пытаются разрубить одним махом. Получится ли? Жизнь несправедлива, а у нас особенно, страждущих много. Многодетные требуют жилье и пособия, следом в офис Nur Otan идут ипотечники, и их можно понять: почему кому-то дают, а они должны платить «грабительские проценты»? Завтра в столицу и областные центры потянутся другие жители сел, которые потом тоже потребуют свое жилье и будут в своем праве. Если вы не политический, как три несчастные женщины-дэвэкашницы, то власти нынче готовы пойти на многое, только бы им не портили городской пейзаж, тем более накануне выборов. Влиять на этот уличный диалог мы не можем, но стоит хотя бы уяснить, что все это делается не за счет каких-то абстрактных проворовавшихся олигархов – это наш собственный счет, это счет наших детей. И он может вырасти до нематериальных размеров, когда любая сумма покажется сущим пустяком.

Последними ходоками накануне выборов в офис партии власти, члены которой в полной мере могли прочувствовать в эти дни тяжесть монополизированной шапки Мономаха, стали недовольные судебными решениями. Люди требовали, чтобы Касым-Жомарт Токаев лично вышел к ним и пересмотрел приговоры, в несправедливость которых в общем-то нетрудно верить, учитывая отечественную судебную систему. Но как быть, тоже взять и все отменить прямо там в общественной приемной Nur Otan? Ведь так легче, чем проводить судебную реформу, менять систему и смотреть дальше, как минимум, 9 июня, максимум, 6 июля. Но жизнь будет и после этих красных дат, и если сегодня вы даете людям все только для того, чтобы они ушли с глаз долой, то на что вы пойдете завтра, когда квартир на всех не хватит?