10 главных премьер Венецианского фестиваля

Esquire выбрал фильмы, которыми 74-й Венецианский фестиваль вошел в историю – от фаворитов жюри до неоцененных шедевров, от потенциальных кинопрокатных хитов до предназначенных для интимного восприятия экспериментов с виртуальной реальностью.

1. «ФОРМА ВОДЫ» / The Shape of Water Гильермо дель Торо

Романтическая сказка, нарушающая привычный канон. Официально – лучший фильм конкурса; ему присужден главный приз «Золотой лев святого Марка». В этой истории большая любовь во всех возможных проявлениях – от дружеской привязанности до полноценной физической близости – настигает антропоморфное земноводное чудище (Даг Джонс) и немую некрасавицу с добрым сердцем и озорным взглядом (Салли Хоукинс). Действие разворачивается в середине ХХ века, в разгар Холодной войны – со всеми вытекающими: гонка вооружений, отчаянный шпионаж, каторжный труд в секретных военных лабораториях, где содержится плененный в Амазонии монстр, а героиня работает уборщицей. Важная роль принадлежит Майклу Шеннону – он играет инфернального садиста-охранника, олицетворяющего все земное зло и нетерпимость к созданиям, непохожим на обычных, «нормальных» людей.

Совсем недавно, накануне очередного ММКФ, мы вспоминали дель Торо как одного из немногих крупных режиссеров, открытых Московским фестивалем. Теперь, после победы на втором после Каннского киносмотре мира главный голливудский друг чудовищ законно признан настоящим автором, а не просто режиссером коммерчески успешных голливудских блокбастеров с участием обаятельных монстров.

2. «ТРИ БИЛЛБОРДА НА ГРАНИЦЕ ЭББИНГА, МИССУРИ» / Three Billboards Outside Ebbing, Missouri Мартина МакДонаха

Обладатель бесспорного приза за сценарий, МакДонах – один из крупнейших драматургов наших дней (его пьесы охотно ставят и в России; среди самых значительных спектаклей – «Человек-подушка» Кирилла Серебренникова в МХТ им. Чехова); пока большинство голливудских писак откровенно халтурит, он придумывает крутые истории – с настоящими плотью и кровью. «Три биллборда», где есть место и трагедии, и фарсу, и триллеру, – история одной странной мести. Милдред Хэйс (Фрэнсис МакДорманд; ассоциации с фильмом «Фарго» не возбраняются) – мать девушки, которую неизвестный подонок изнасиловал и заживо сжёг, – арендует три рекламных щита на границе своего глухого городка, чтобы разместить на них вопрос – как к бездействующему правосудию, так и к допускающему такие зверства небу. Жители Эббинга, сочувствовавшие Милдред-матери, в штыки принимают действия Милдред-бунтарши. Причем против женщины восстают не только полицейские – больной раком шериф Уиллоби (Вуди Харрельсон) и объект насмешек, офицер Диксон (Сэм Рокуэлл), – но и простые обыватели. Милдред – одна против всех. Ради такой эфемерной вещи, как справедливость.

Сюжет – захватывающий, персонажи – колоритные (МакДонах, как никто другой, умеет влюбить в своих героев, ничуть их не приукрашивая), но всё же несправедливо отмечать только драматургические заслуги режиссера: «Три биллборда» – именно кино, которое нужно смотреть, а не пересказывать. Одно из самых сильных, мудрых и парадоксальных произведений года.

3. «МЕКТУБ, МОЯ ЛЮБОВЬ. ПЕСНЬ ПЕРВАЯ» / Mektoub, My Love: Canto Uno Абделатифа Кешиша

Фильм, обойденный наградами жюри, но мгновенно приобретший почти культовый статус. 1994-й, юг Франции, парни и девушки (местные, преимущественно – выходцы из Туниса, как и сам режиссер Кешиш, и отдыхающие, – главным образом, юные туристки) проводят каникулы в череде пляжных посиделок и вечеринок. Танцы, солнце, эротизм, разлитый в воздухе, и наслаждение в каждом кадре (и каждым кадром – тоже). Главный герой – молодой человек Амин, заехавший на малую родину из Парижа, начинающий сценарист, фотограф и режиссер, наблюдает за веселой любовной каруселью, на которой катаются его сверстники, но сам ни с кем не спит, выступая для многочисленных прелестниц другом и наперсником.

Впрочем, всё может измениться в «Песни второй», которая уже снята: в отличие от фильма «Жизнь Адель. Глава первая», оставшегося без продолжения, эту историю Кешиш намерен рассказать до конца. Пока же незавершенность этой кинематографической поэмы о радостях плоти придает проекту дополнительное очарование. Вынесенное в название арабское слово означает предначертанность судьбы – хотя сам фильм выглядит спонтанным и непредсказуемым.

4. «EX LIBRIS: НЬЮ-ЙОРКСКАЯ ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА» / Ex Libris: New York Public Library Фредерика Уайзмана

Документальный фильм 87-летнего американского классика – 197 минут о том, как и чем живет Нью-Йоркская публичная библиотека. Название никого не запутывает, Уайзман что видит, то и фиксирует, без очевидных авторских комментариев. Кажется, что это должно быть адски скучно: библиотека? Фу! Но от экрана не оторваться: NPL(аббревиатура New York Public Library) – это не тихие страницы в читальных залах и архивах (хотя и про это главки в фильме есть), это огромный, сложно устроенный, многоголовый организм. Его филиалы разбросаны по всему городу, а кино про Нью-Йорк, в которое превращается Ex Libris, не может быть скучным по определению. Но в первую очередь, этот фильм – про гражданскую активность, про работу мозга, про живую общественную деятельность, движком которой оказывается NPL – с её лекциями, дискуссиями, концертами и перформансами. Америка, в чем-то так похожая на Россию (даже старушки, стекающиеся на бесплатные библиотечные мероприятия, удивительно напоминают московских), остаётся образцом для подражания: о таком социальном неравнодушии мы все еще только мечтаем.

5. «ПЕРВАЯ РЕФОРМАТОРСКАЯ ЦЕРКОВЬ» / First Reformed Пола Шредера

Итан Хоук предстает в роли сильно пьющего святого отца Толлера. После гибели сына в Афганистане, Толлер, сам бывший военный капеллан, испытывает кризис веры. Аманда Сейфрид играет простую американскую девчонку Марию – ее молодой муж, которого Коллер пытался примирить с житейскими неурядицами, покончил с собой. Не самый обычный дуэт – как необычна и эта густая экзистенциальная драма, к финалу мутирующая в нервный триллер.

Постановщик «Первой реформаторской» Пол Шредер – некогда постоянный сценарист Мартина Скорсезе (и «Таксист», и «Бешеный бык», и «Последнее искушение Христа» – его пера дело), в собственных режиссерских работах не раз обращался к религиозной тематике (вплоть до приквела «Изгоняющего дьявола») и мятущимся героям на узкой грани между отчаянием и надеждой. Новый фильм – одна из самых уверенных его работ за много лет (самым громким фильмом Шредера, снятым в новом тысячелетии, остаются восхитительно и возмутительно кичевые «Каньоны»), с уверенными заступами на территорию Бергмана и Тарковского – без ущерба для острого, стопроцентно голливудского сюжета.

6. «ДЬЯВОЛ И ОТЕЦ АМАРТ» / The Devil and Father Amarth Уильяма Фридкина

Вспомнив «Изгоняющего дьявола», самое время обратиться к новому документальному фильму отца этой франшизы (в Венеции он участвовал во внеконкурсной программе). «Экзорцист», революционный хоррор 1971 года, повлиял на многих, но сильнее всего, как оказалось, на самого режиссера Уильяма Фридкина: он до сих пор не вышел из-под власти собственного произведения. Когда снимал, ни сном, ни духом про процедуру изгнания дьявола не ведал, сейчас же увлекся не на шутку. Результат – документальный фильм «Дьявол и отец Амарт», снятый из любопытства, которое довело Фридкина до любительского расследования реальных процедур экзорцизма.

Центральный эпизод – огромный, снятый одним планом на маленькую ручную камеру (все, что позволил падре) сеанс экзорцизма: его над деревенской (но вполне образованной, архитектором по профессии) девицей Кристиной в день своего 91-летия проводит отец Амарт, улыбчивый итальянский старик, у которого годы общения с чертями не отбили охоту шутить. Фридкин не может обойтись без последующего разоблачения и показывает запись знакомым нейрохирургам. Это, кстати, отдельное шоу – израильский доктор сам походит на бесенка: неизвестно, что он с собой сделал, но его помятое лицо изукрашено наклеенными вкривь и вкось пластырями с торчащей ватой. Доктора, кстати, не торопятся шуметь о шарлатанстве, а американский коллега Амарта говорит даже с некоторой завистью: нельзя вот так запросто вступать с дьяволом в разговор, чревато!

7. «КАНДЕЛАРИЯ» / Candelaria Джонни Хендрикса Инестрозы

Кубинский хит параллельной венецианской программы «Дни авторов». Канделария и Виктор Уго – пожилая пара, ведущая полунищенское существование в Гаване: в 1994-м, после исчезновения СССР, остров свободы остался без привычной поддержки, что сказалось на и без того бедственном положении его граждан. Старики недоедают, но не унывают. Во всяком случае, стараются не унывать. Однажды Канделария, вечерами поющая для души в кафе, а днем работающая горничной в отеле, находит случайно попавшую в грязное белье видеокамеру. Виктор Уго тайком снимает обнаженную жену и записывает на видео редкий супружеский секс. Когда камера попадает в руки местного барыги, тот предлагает старикам бизнес: порно на продажу. Без долгий раздумий супруги соглашаются.

Чертовски теплая трагикомедия с чуть провокационным сюжетом, в которой вся провокация снимается естественностью героев и исполнителей – благодаря таким людям у Кубы есть право носить гордое звание острова свободы.

8. «ДИКИЕ МАЛЬЧИКИ» / Les garçons sauvages Бертрана Мандико

Пятеро подростков из хороших семей отличаются очень плохим поведением – и насильно отправляются для перевоспитания на корабль, ведомый брутальным голландцем-капитаном: гарантий, что все мальчики вернутся живыми, нет. Морское путешествие приводит героев на таинственный остров, где заправляет старая капитанская подруга, то ли колдунья, то ли провидица Северина (культовая актриса Элина Лоуэнсон); флора здесь похожа на половые органы и предлагает героям разнообразные сексуальные контакты; воздействие странных островных соков приводит к чудесным телесным метаморфозам…

«Дикие мальчики», участник венецианской программы дебютов «Неделя критики» – изощренное сюрреалистическое безумие, напоминающее и о Кеннете Энгере, и о Ф.Ж. Оссанге, эксцентричная игра с гендерной амбивалентностью: всех мальчишек, отличающихся необычной андрогинной красотой, играют роскошные актрисы, от совсем начинающих до новой звезды французского кино Вималы Понс.

9. «ЗАБРОШЕННЫЙ» / The Deserted; Jia Zai Lanre Si Цай Миньляна

VR-технологии – новое слово в кино или тупиковый с точки зрения искусства аттракцион? В Венеции уверены, что новое слово, и потому отвели для огромной программы VR-проектов целый остров Лазаретто (и отдельное жюри с Джоном Лэндисом во главе). Первым великим режиссером, рискнувшим снять полнометражный фильм в формате виртуальной реальности, оказался тайванец Цай Миньлян – и кажется, что этот формат придуман специально для его созерцательного мира, где среди руин обитают одинокие, растерянные и иногда судорожно совокупляющиеся герои, вода течет с неба, из кранов и вообще едва ли не отовсюду, а печаль и желание становятся синонимами. «Заброшенный» – фирменный фильм Цая, в который теперь можно погрузиться буквально с головой и рассмотреть каждую трещину в стене и пору на коже; для фанатов – фантастический подарок.

10. «ОТДЕЛЬНЫЕ МОЛЧАНИЯ» / Separate Silences; Hver Sin Stilhed Давида Ведела

Одно из направлений VR-технологий – то, что невозможно назвать просто фильмом; уникальный опыт; особая комбинация кино, интерактивной компьютерной игры и театра. В венецианской программе было собрано несколько VR-инсталляций; приз получила La camera insabbiata, сделанная американской певицей и художницей Лори Андерсон в коллаборации с тайваньским медиа-артистом Хуан Син-Ченом – головокружительная (буквально!) возможность полетать по лабиринту волшебных комнат. Но наш топ мы завершаем проектом молодого датчанина Давида Ведела. «Отдельные молчания» рассчитаны на двух зрителей; каждый лежит на больничной койке, потому что герои проекта, в шкуре которых предлагается оказаться нам, – брат и сестра, находящиеся после автокатастрофы в коме. Луч гигантского призрачного маяка проецирует их воспоминания прямо на небо (и это великолепный с традиционной, кинематографической точки зрения образ); иногда в фантазии героев вторгается жуткий черный человек из потустороннего мира – и мы чувствуем запах гари, так же, как чувствуем запахи пива и кофе, которые герои пьют. Более того, задействованные в инсталляции статисты прикасаются к нам в момент прикосновений медсестер к героям, делают массаж сердца и инъекции (не бойтесь, укола нет, кожи касается тупой конец капельницы). Зрители коммуницируют и друг с другом – исход (кто выживет, а кто – нет) зависит от этой коммуникации.


Текст Вадим Рутковский
esquire.ru