Советский, российский и армянский актер, режиссер, педагог, сооснователь и художественный руководитель Московского драматического театра под руководством Армена Джигарханяна, народный артист СССР. Умер 14 ноября 2020 года в возрасте 86 лет.

Джигарханян
Источник фото

Если хочешь хорошо жить, надо сильно себя полюбить. Это моя формула.

Для меня самое страшное — ошибиться. 

Не верю и не соблюдаю никаких примет. В театре считается, что нельзя стричься перед премьерой. А я, наоборот, и стригусь и бреюсь. Приметы — это ерунда. Надо идти и работать.

Человеческая жизнь — это человек, удовлетворяющий свои физиологические потребности.

25 января 1955 года я вышел на сцену Ереванского русского драматического театра имени Станиславского в спектакле «Иван Рыбаков». И там у меня был следующий текст: «Товарищ капитан, вам телефонограмма!». Так произошло мое первое появление на профессиональной сцене.

Пребывание на сцене – это не очень нормальное состояние. Я имею в виду – играть роль, так как просто выйти на сцену очень легко. Это – некий психофизический акт такого насилия над собой.

Талантливые люди — это патология, и довольно серьезная.

В актерской профессии нет ничего постоянного. Нет константы. Это ежедневный процесс. 

Я люблю сниматься в кино, это – моя профессия. От нее я получаю не только моральную, но еще и финансовую поддержку. Это – очень хорошее ремесло, которое мне нравится.

Ты привыкаешь к тому, что ты клоун. Я пошел работать клоуном, даже специально учился на эту профессию в театральном институте. Это была цель моей жизни.

У меня более 300 ролей. Меня звали на съемки — я снимался. Это моя профессия. Я люблю ее, ничего больше не хочу и не хотел.

У Ницше есть очень пронзительная фраза. Вдумайтесь, это он отвечает нам с вами: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины»

Меня радует то, что не огорчает.

Это очень нехорошая вещь, когда ты еще ничего не сделал, а тебя встречают овациями, как Сталина на Мавзолее. 

У нас в Ереване был учитель словесности. Интересный человек. Он, как сейчас принято говорить, косил под Эйнштейна — у него была такая форма головы интересная и пышная прическа. И он всегда любил рассказывать притчу. Он был молодым и шел со своим профессором, была жуткая погода, дождь со снегом, и он — молодой студент — сказал своему учителю: «Вот все в жизни знаю, только не знаю, как вода в снег превращается». Прошло много лет, он сам стал учителем и шел со своим учеником, была такая же жуткая погода, и он сказал своему ученику: «Ничего не знаю, одно только знаю: как вода в снег превращается…». Эта очень точная притча. Поначалу кажется — все известно. Потом — во всем сомневаешься. И вот в помощь нам придумали Бога.

Если говорить о серьезных проблемах, то я бы это сформулировал так: все, о чем я думаю, по моему ощущению, я уже сделал – и на сцене, и в кино.

Самое сложное, что придумано, — это взаимоотношения самца и самки, то есть взаимоотношения полов. Это самая загадочная вещь.

Я очень не люблю, когда мы что-то начинаем комментировать. При этом мы обязательно привносим неверную интонацию. Вообще, когда нет комментариев, меня это больше всего устраивает.

Я не комфортно себя чувствую на месте руководителя.

Сильный перед бессильным виноват. Вот я художественный руководитель, конечно, в театре действует моя правда.

У меня есть роли, за которые мне стыдно. Но не скажу, какие. Все равно — это тот путь, который я должен был пройти.

Мое глубокое убеждение заключается в том, что русский театр по своей сути – крепостной. Я в этом определении не вижу никакого оскорбления, а наоборот, это такой театр, в котором нужен крепостник – талантливый, сильный и умный. Вообще я должен сказать, что демократия – понятие весьма сомнительное, но в любом театре (а речь идет только о русском театре) демократия даже вредна. Великий Немирович-Данченко говорил по этому поводу: «Диктатура», причем, хитрец, добавлял – «Добровольная диктатура!» Понимаете?

Я не вру — я уже старый, чтобы врать… 

Я, как акын Джамбул Джабаев, что вижу, о том и пою.

Я очень люблю определение, которое, по-моему, сказал Черчилль: «У меня нет друзей и врагов. Есть обстоятельства».


Из публичных выступлений