Сергей Калмыков портрет художника

Трудно быть точкой, легко быть линией, ибо в нашем мире все движется.

У меня черные волосы, сердце как у юноши, я неутомим! Беспокойный, устремленный, злой, всегда один в своих исканиях. Загадка века! Самый элегантный мужчина земного шара! Величайший деятель науки и искусства! Гений первого ранга межпланетной категории!

И Гойя, и Бердслей произвели на меня самое потрясающее действие, и я стал Сергеем Калмыковым!

Искусство – радость. Мы чувствуем, что руки наши свободны и все можем. Почему? Потому что не выходим из известных границ. В них мы свободны. Искусство налагает на нас границы – классицизм. Мы должны дышать классиками.

При помощи зрения мы воспринимаем одновременно различные ступени прошлого, в то же время при посредстве зрения мы в состоянии предугадывать будущее.

Проходит время сладострастия пола (давно пора), наступает время возникновения сладострастия зрения.

Каждая краска – особый ритм, всякий ритм – схема. Самые красивые и разнообразные ритмы и схемы дает нам только живопись.

Великие музыканты окажутся пигмеями в сравнении с великими живописцами.
мир болен. Нет ничего удивительного в том, что художники, и именно живописцы, могут привести мир к спасению.

Картины – не неподвижное здание, а находящийся в движении механизм. При рассмотрении картин следовало бы применять высшую механику и математику.

Подражание – это не свойство человеческой природы, это воздух, которым дышит наша человеческая грудь.

Не все, что движется от прошлого к будущему, движется вверх.

Творчество в искусстве – то же, что товарищ в общежитии. И то и другое – синонимы. Они и начинаются с одной буквы.

Для того чтобы стать хорошим художником, надо как можно больше и по возможности медленнее ходить.

Я видел самого Репина! Маленький, подслеповатый, дряхлый-дряхлый, но очень беспокойный человек с длинными волосами. Все повторял: «Ах, несчастный! Ах, несчастный!» – о каждом художнике.

К сведению будущих составителей моей монографии. На красном коне наш милейший Кузьма Сергеевич (Петров-Водкин, «Купание красного коня». – Esquire) изобразил меня. Да! В образе томного юноши на этом знамени изображен я собственной персоной. Только ноги коротки от бедра. У меня в жизни длиннее.

Я хочу превзойти Малевича и Кандинского. С интересом прочел их рукописи.

Не способен ни к какой партийной работе. В силу беспечности своего характера, вообще столь свойственной художникам, а также в силу общечеловеческой слабости, а именно лени.

Пороки необходимы нам.

Есть два класса мужчин. Курящие и ругающиеся по-матерному – это первый класс. Некурящие и не ругающиеся по-матерному – второй класс (к этому классу принадлежу я, но это пустяк). Лица, принадлежащие к первому классу, будут стерты с лица земли лицами второго класса, как более сильными и строгими.

Вот представьте-ка себе, из глубины Вселенной смотрит миллион глаз, и что они видят? Ползет и ползет по земле какая-то скучная одноцветная серая масса — и вдруг как выстрел – яркое красочное пятно! Это я вышел на улицу.

У меня нет мании величия. Я очень скромен и беден. Обыватели представляют себе гения, наверное, так. Это величайшие оклады. Популярность. Растущая слава, деньги. Мы же, скромные профессиональные гении, знаем: гений – это изорванные брюки. Это худые носки. Это изношенное пальто.

Запах пудры обнажает женщину.

Все женатые мужчины и замужние женщины – патентованные преступники и преступницы.

Как можно умереть? Повеситься на сцене, на колосниках, ночью. Остаться после спектакля. Наутро – сенсация, фурор!

Когда у меня выпадут зубы, я буду гордиться собой.

Все фантазии можно реализовать.

Что мне какой-то там театр? Или цирк? Для меня вся жизнь – театр.

Бессмертия все равно никакого нет.


Иллюстратор Мария Дроздова (instagram: @marie.drozd.ova)

Благодарим за помощь в подготовке материала Рустема Бегенова https://esquire.kz/tchem-zanyata-golova-rezhissera-rustema-begenova/

Не забудьте посетить https://esquire.kz/kalmkov-i-konets-sveta/