Казахстанцы в Америке. Данияр Нуртаза

Данияр Нуртаза: «Горжусь быть американским полицейским».

Чуть более года назад Данияр Нуртаза, нью-йоркский полицейский, стал героем местных и американских новостных хроник. Выходец из Казахстана помог принять роды у американки прямо возле станции метро в Нью-Йорке. Во время поездки по США мы решили встретиться с Данияром, который рассказал нам о том, как оказался в США и какой непростой путь ему пришлось преодолеть, чтобы найти свое признание – стать офицером полицейского департамента города Нью-Йорка.

Как вы оказались в США?

13 лет назад, в апреле 2002 года, как только младший брат окончил школу, мы всей семьей приехали в США. Мне тогда было 20 лет, моему братишке – 17. Он хотел учиться в США, в Колумбийском университете. Семья у нас дружная, поэтому мы поехали вместе.

Побоялись отпускать брата одного?

Он был парень молодой. Я за него переживал. Родители переживали за нас. Двоих нас не отпустили, поэтому решили ехать всей семьей. Я понимал, что в финансовом плане такое образование будет стоить очень дорого. Знал, что нужно будет работать, пока мой брат будет учиться.

Чем вы занимались в Казахстане до отъезда?

У нас была обычная алматинская семья. Жили в стандартной трехкомнатной квартире. Я учился на третьем курсе университета в Алматы, который пришлось бросить, чтобы приехать в США.

Колумбийский университет – один из самых дорогих в США, как ваш брат собирался оплачивать обучение?

Он у нас амбициозный и очень талантливый парень. Отлично знает математику, участвовал в олимпиадах, занимал призовые места. Он и сам был готов работать, стараться, чтобы учиться здесь. Брат был готов сделать все, чтобы воплотить свою мечту.

Как вы нашли в США свою первую работу?

Сначала устроился в видеосалон на Брайтон-Бич, проработал там неделю. Они занимались прокатом видеокассет. Все клиенты были русскоязычными. В свободное время открывал самоучитель английского языка и читал его. Пытался запоминать слова, какие-то выражения. Английского я совсем не знал, в школе учил немецкий.  Даже не мог сказать, как меня зовут и сколько мне лет.

А в каком возрасте были ваши родители?

Они были уже в возрасте. Для них переезд был очень тяжелым шагом. Мы с братом были уверены в своих силах, а вот родители очень переживали, этот переезд был серьезным испытанием.

Они тоже учили английский?

Да, родители тоже стали работать и учить английский. Мой отец всю жизнь проработал на руководящих должностях, а здесь ему пришлось работать на разных работах. По большому счету, то, что мы смогли в США всего добиться, – это заслуга наших родителей!

Где вы жили?

Мы арендовали двухкомнатную квартиру, в одной комнате жили родители, в другой мы с братом. Район у нас был не самый крутой, но и не самый безопасный. Бывали у нас стычки с местными. Я не знал языка и не понимал, чего они хотят от меня. Когда до меня доходило, что им нужны деньги, то отвечал: «Я вам ничего не дам, делайте, что хотите».

Страшно не было?

Страха не было, так как я такое уже видел в Алматы. Мы приехали гнуть свою линию, в обиду себя не давали и со временем заслужили уважение.

Мечта вашего брата осуществилась? Он смог отучиться?

Да, он окончил университет. Сейчас ему 30 лет, он работает финансовым аналитиком в крупном банке, а вечерами – профессором, преподает в двух американских университетах серьезные предметы: статистику, математику, микроэкономику и риск-менеджмент.

Как родители адаптировались?

Тяжело. Первые 2-3 года мама каждый день приходила с работы в слезах, хотела все бросить и уехать обратно. Тогда мы знали всего одну местную семью из Казахстана. Но они уехали обратно в тот же год, когда приехали мы, говорили нам: «Здесь нечего делать, поезжайте обратно».  Но мы точно знали: все у нас получится.

За счет чего вам удалось поддержать родителей?

Через три дня после нашего приезда у отца случился сердечный приступ. Он не показывал переживания нам, а, оказывается, давалось ему все это тяжело. Я пришел в госпиталь, никак не мог найти отца, так как не знал языка. Даже русскоязычные медсестры делали вид, что не понимают по-русски. У нас не было страховки. Но в США есть закон, что даже если у человека нет страховки, вам не имеют права отказать в оказании медицинской помощи. Отца подлечили и выпустили. Первые впечатления о системе здравоохранения оказались приятными. Они человека без страховки, без необходимых документов, с казахстанским паспортом на руках подняли на ноги.

А по Казахстану ваши родители скучают?

Моя мама, находясь здесь, очень начала скучать по родине. У нее была мечта – посетить родину. А сейчас уже есть проблемы со здоровьем, но она все равно собирается съездить в Казахстан.

У отца такой тоски нет?

Отец уже ездил в Казахстан. Я за него переживал, потому что даже когда сам в первый раз прилетел в Казахстан после отъезда, у меня слезы пошли из глаз и перебило дыхание. Хотя прилетел в Астану. А это чужой для меня город. Поэтому мне было легче приземлиться там.

Сколько времени вы тогда не были в Казахстане?

Это был 2007 год, то есть прошло пять лет с момента нашего отъезда. Но это были самые тяжелые пять лет для нашей семьи. В первые два-три года было очень тяжело находиться в США и морально, и физически.

Совсем не было мыслей вернуться?

Было жаль родителей. Я хотел, чтобы они вернулись, а мы остались и сами старались бы состояться. Но родители не хотели нас бросать. В первые три года мы работали все вчетвером. Бывало, я работал по восемнадцать часов, параллельно учил английский. Однажды стоял, листал словарь. Подходит ко мне мужчина и говорит: «Что ты там читаешь?». «Учу английский», – отвечаю ему. Он мне говорит: «Зачем тебе английский, если ты на Брайтоне работаешь?».  Я говорю: «Я же не собираюсь всю жизнь на Брайтоне работать. Живем же в Америке». Оказывается, это был хозяин магазина, в котором я работал. Он разозлился на меня, так как сам не знал английского. Ушел, вызвал менеджера и попросил его уволить меня. Я расстроился, пришел домой без настроения. А с другой стороны, я благодарен этому человеку за то, что не застрял на Брайтоне. Нашел другую работу, парковщиком машин. В Казахстане у меня был «Москвич», и я умел ездить на машинах с механической коробкой передач, это помогло мне устроиться парковщиком. Там я понял, что деньги есть у ребят, которые работают в ресторанах. Поэтому моей следующей целью было найти работу в ресторане. Спустя полгода устроился в ресторан «Баку». Неделю работал бесплатно, доказывал, что могу работать. Я поработал неделю, они в меня поверили и взяли на работу. Туда приходили гости-узбеки специально для того, чтобы их обслуживал казах.

Пойти работать в сферу обслуживания – для вас это не было чем-то таким, как переступить через себя, через свою гордость?

Когда я ехал в США, то был готов на любую работу, так же как и мои родители. Когда мы ехали сюда, нас сразу предупредили, что в Америке вас никто не ждет, что это совсем другая страна и вам нужно забыть, кем вы были в Казахстане и чем вы тут занимались.

Чем занимались после работы официантом?

Еще работая официантом, решил параллельно отучиться по специальности «Туризм». Благодаря этому меня пригласили на работу в авиакомпанию «Delta». Мне пришлось пройти непростой конкурс. Двух человек с нашего курса, включая меня, взяли на работу в крупнейшую авиакомпанию в мире. 5 лет проработал в отделе по обслуживанию клиентов. За время своей работы встретил множество людей из бывшего СССР, много кому сумел помочь. Эта работа меня многому научила. Например, тому, как надо общаться с людьми, как их успокоить, если возникают проблемы или стрессовая ситуация. Работа была непростой. Затем поступил в Университет города Нью-Йорка, где получил диплом маркетолога-международника. Параллельно занимался перегоном автомобилей в Казахстан.

Можно подробнее об этом?

В первое время это был маленький бизнес. Я искал по объявлениям машины, покупал их. Привозил в Нью-Йорк, затем отправлял в Казахстан. В Алматы у меня были партнеры – друзья детства. Там они реализовывали эти машины. Затем снова высылали мне деньги, и все шло по кругу. Постепенно сделали себе имя, получили развитие. Тогда я уже мог привлекать к работе больше наших ребят. Старался им помочь. Я помню, как сложно было найти работу, когда только приехал. Параллельно старался учить ребят тому, как в этой стране избежать проблем. Где жить, как жить, чем мог пытался помочь.

Но этот бизнес работал ровно до того момента, пока Казахстан не вошел в Таможенный союз?

Да, это одна из причин ухода из бизнеса. Но я давно планировал уйти из него, дважды или трижды бросал это дело. Но все равно возвращался в него, потому что это приносило неплохой доход. Но я не видел в автобизнесе карьеры и понимал, что не для этого приехал в США. Пытался найти себе что-то для души. Мне приходилось видеть, что творится на улицах, когда рядом не было полиции. Беззаконие никогда не оставляло меня равнодушным. Легально ничего сделать не мог, у меня не было прав. Мечта работать в правоохранительных органах давно жила во мне. Просто когда мы приехали в Америку, у меня не было гражданства и никаких шансов получить работу в этой сфере. Моя мечта ушла на второй план. Когда же все встало на свои места, то появилась возможность заняться любимым делом.

А в Казахстане вы никогда не мечтали стать полицейским?

В Казахстане у меня было другое отношение к полиции. Но у нас был сосед-полицейский. Я помню, как он надевал кобуру, пистолет, проверял свое оружие. Может быть, уже тогда эта мысль поселилась у меня в голове. В Казахстане полицейские ведут себя немного по-другому, чем здесь. В США полиция – это братство единомышленников. Когда я пришел в NYPD (департамент полиции города Нью-Йорка), я понял, что пришел в семью. У меня сразу же появилось 35 тысяч братьев и сестер, которые мыслят со мной схожим образом. Которые пришли на службу не ради больших денег.

Как вы вообще попали в полицию?

Это длительный процесс, который занял у меня 4 года. Сначала сдал экзамен на память, на наблюдательность и психологический тест. Получил на экзаменах высокие результаты. Затем были физические экзамены. Мне пришлось сгонять вес, много бегал. Нам сразу сказали, что если ты не сможешь пробежать – можешь даже не подавать документы. Такого, чтобы можно было договориться или чтобы за тебя кто-то просил, здесь нет. Основная масса людей отсеивается на этапе психологической и физической проверки. Кроме того, серьезно проверяют бэкграунд. Есть первоначальная подготовка, затем уже в академии серьезная подготовка к работе. Учебa в академии длится 6 месяцев, это тоже непростое испытание, не все смогли окончить академию. Да и чтобы попасть в академию, нужно пройти сложный конкурс, где на одно место претендуют 15 человек.

Откуда в США столько желающих работать в полиции, если это не высокооплачиваемая работа?

Основная масса – это бывшие военные, ветераны. Для них работа в полиции – это плавный переход к гражданской жизни. Это особая категория людей, которые уже привыкли быть с оружием, которые в случае чего готовы рисковать своей жизнью ради жизни других людей. Таких людей в Америке много. Наверное, поэтому мне нравится моя работа. Я хожу на нее как на праздник и горжусь тем, что стал членом этой большой семьи.

Вы пошли в полицию, каждый день вы подвергаетесь опасности, как ваша семья к этому относится?

Родители относятся к этому с понимаем. Мой отец служил в армии на Сахалине. Закончил службу капитаном. Так как он сам этим занимался, то и меня он к этому всю жизнь готовил. Говорил: «Если можешь помочь – помоги!» Были ситуации на улице, когда хулиганы приставали к парню или девушке, мой отец ни разу не прошел мимо. Видимо, это чувство справедливости, необходимости помощи людям идет от семьи.

Как произошла ситуация с родами в метро?

Я находился на посту под землей в метро. В этот момент по рации пришел вызов, что на станции рожает женщина. Тогда принял решение проверить платформу. Проверил – никого нет, начал подниматься наверх. Там такая станция метро, что нужно несколько минут, чтобы выйти из нее. Лестницы нет, есть только лифт. Я вышел на улицу и увидел фельдшера. Он собирался идти вниз. Объяснил ему, что ее там нет. Она должна быть где-то на улице. Оказалось, она уже вышла на улицу и начала кричать, что ребенок выходит. Тому, как принимать роды, нас тоже учили в академии. Пока поднимался, понимал, что скорая тоже может не сразу приехать, так как это даунтаун Бруклина, а значит, там страшные пробки. У себя в голове прокручивал, как нужно принимать роды. И очень обрадовался, когда увидел фельдшера. Подбежали к женщине. Она лежала на асфальте и кричала. Я видел, что ребенок уже начал появляться. Мы сели на колени и фельдшер поймал ребенка и сам был в шоке. Насколько я понял, он был новичком. Мы посмотрели друг на друга и обрадовались. Ребенок закричал, открыл глаза. Это был большой пацан. Но считать это каким-то геройским поступком было бы не совсем правильно.

Но вы же все-таки спасли человеческую жизнь?

На работе меня оценили за то, что я ответил за работу, за которую не должен был отвечать, так как моей основной задачей было патрулирование поста под землей.  Все происходило быстро и нужно было оперативно принимать решение. Эта довольно редкая ситуация. Мы ежедневно находим потерянных людей, предотвращаем разбои, ловим преступников, бывают несчастные случаи. Люди благодарят нас за работу каждый день, но это геройством не считается. А почему-то эту ситуацию посчитали геройской, хотя, на мой взгляд, это тоже часть работы, которую мы делаем каждый день. Мы выбрали эту работу именно для того, чтобы помогать людям. Если вдруг случается какое-то стихийное бедствие или теракт, то люди бегут от проблемы, а полицейские, наоборот, должны идти туда и спасать людей. Это просто наша работа.

Вы женщину с ребенком после этого видели?

Утром я пошел к ней с цветами. Она узнала меня, обрадовалась, поцеловала, обняла. Мы с ней сфотографировались. Она сама была в шоке. Она просто ехала в больницу на метро, и у нее начались внезапные роды. Поэтому она решила сойти с поезда. Она нажала кнопку help и сказала, что рожает. Из-за этого в 911 поступила информация, что она находится на платформе. А она не могла ждать и начала подниматься наверх. Когда она вышла на улицу и ловила такси, то уже поняла, что ребенок выходит. Все это произошло в течение каких-то пяти минут.

А она не захотела мальчика назвать Данияром?

Она спросила мое имя и фамилию, но, честно говоря, даже не знаю, как она назвала своего ребенка.

Вас за этот поступок наградили?

Это все долгий процесс. Но информация дошла вплоть до руководителя NYPD. Мне звонили из его офиса, благодарили. Обещали, что будет разговор. Возможно, будет какой-то день, когда будут награждать полицейских, но это небыстрый процесс. Обычно дают что-то вроде медали, маленькую полоску, как у военных.

Будет детям чем гордиться!

Наверное. Но для меня это не главное. Первая задача – это чтобы дети выросли порядочными людьми.

Вы бы согласились, чтобы ваш сын пошел в полицию?

Я бы, наверное, этого не хотел. Потому что погибнуть – это только один из рисков. Очень много полицейских теряют здоровье. Видел людей, которые сидят на инвалидных колясках и могут шевелить только ртом. Это очень рискованно. Но если он выберет этот путь, то знаю, что не смогу его остановить. Он у меня пацан упертый. Когда я ухожу на работу, я вижу, как он смотрит на мою форму. Смотрит на то, как я надеваю бронежилет.

Как относится к полиции большинство населения?

В большинстве своем население нам благодарно. И у нас соответствующее отношение к людям: если человек выполняет все требования, то видно, что он добропорядочный гражданин и где-то просто совершил ошибку.

Большая часть людей с детства привыкают к тому, что закон един для всех и его нужно уважать. Здесь все знают, почему полицейский стоит именно на этом перекрестке. Все понимают, что он работает в интересах общества, а не для того, чтобы заработать что-то лишнее. Мы там, где есть проблема, а не там, где их нет.

Неужели в американской полиции совсем нет коррупции?

Я о коррупции в полиции не слышал. Никогда не слышал, чтобы кому-то что-то предлагали или кто-то что-то брал. Что-то появлялось пару лет назад в новостях, что в каком-то ресторане полицейский вымогал какую-то сумму, но его очень быстро арестовали.

Как вы думаете в Казахстане когда-нибудь будет такое же уважение к законам, как в США?

Хотелось бы. Когда сам приезжаю в Казахстан, то стараюсь не нарушать. Однажды нарушил правила в Алматы, показал свои нью-йоркские права, объяснил, что уже давно не живу в Казахстане и забыл правила. Меня отпустили. То есть не все так плохо в Казахстане.

Со случаями расизма сталкивались?

Вообще полицию называют blue – синие. Это как отдельная нация. Никто не смотрит на лицо, они смотрят на форму. Никто не говорит, ты белый или черный полицейский, все обращаются – офицер. Мы все из разных стран, мы все общаемся на равных, мы все граждане США. Хотя люди постоянно интересуются, спрашивают, откуда я. Потому что, по их словам, я выгляжу, как большой китаец. Акцент у меня не китайский и я немного крупный, поэтому они не могут понять, откуда я. У меня есть русский друг из Кыргызстана, он тоже работает со мной, с которым мы разговариваем на русском, и они не могут понять, на каком языке мы разговариваем.

Вы гражданство США уже получили?

Да,  в 2008 году. Если на каких-то соревнованиях играют США или Казахстан, то мы болеем и за США, и за Казахстан.

А если бы играли США против Казахстана?

Ну вот когда Головкин боксирует с американцами, то мы болеем за Гену.

Кровь берет свое?

В США у всех так: местные ирландцы поддерживают Ирландию, итальянцы – за Италию и т.д. То есть чтобы стать американцем, необязательно отказываться от своих корней. Чем привлекает эта страна? Здесь ты можешь молиться любому богу, иметь свои ритуалы, иметь свои жизненные ценности, и все будут уважать ваш выбор. Нет такого, что если ты приехал из Казахстана и живешь по своим обычаям, то тебя осуждают. Всем, наоборот, интересно, почему это так или иначе. Буквально вчера разговаривал с коллегой из Доминиканы, он был очень удивлен тем, что мы едим конину.

А в душе вы кто?

Я – казах. Им родился, им и останусь. Где бы ни жил, я все равно знаю, где мой дом, где прошло мое детство. Когда работал официантом, однажды приехали крутые ребята. Они узнали, что я из Казахстана, подошли, обняли и заплакали оба. Оказалось, это два брата, евреи из Кызыл-Орды. Они приехали сюда в десятилетнем возрасте. Говорят мне, что их дом там. Хотя у них здесь есть все, в центре Манхэттена занимаются довольно серьезным бизнесом. Но для них родина – это Кызыл-Орда, пусть там грязь, там пыль и ничего не было, но они там родились и выросли. Даже несмотря на то, что они не казахи, они считают Казахстан своей родиной.


Читайте предыдущий репортаж из серии «Казахстанцы в Америке» — Жанат Байдаралин, хореограф