Правила жизни

Скачать PDF

Содержание

Томми Ли Джонс

я непростой человек. Полагаю, это честное заявление.

я не люблю интервью, но научился терпеть их. Мир – не самое комфортное место, если тебе приходится от чего-то уклоняться.

понятия не имею, что для меня значит успех. Вы же не думаете, что я сажусь у камина с чашкой кофе и начинаю думать об этом?

мои самые любимые фильмы – это те, за которые я получаю больше всего денег.

все началось, когда я был во втором классе. Школа города Ротана, штат Техас, решила поставить «Белоснежку и семь гномов», и роль Чихуна (один из гномов в мультфильме Уолта Диснея. – Esquire) досталась мне. Я отнесся к ней очень серьезно, потому что это была первая роль моей карьеры. В то время радиостанция Ротана находилась прямо над аптекой – крошечная комната с огромными микрофонами размером с обеденную тарелку. Они пригласили нас – семерых гномов – и нашего учителя, который был режиссером. Нас выстроили в линейку и представляли каждого по отдельности, сказав перед этим, чтобы мы делали что-то, свойственное нашим персонажам. Красивая девушка назвала мое имя, и я чихнул.

быть актером – это просто еще один способ зарабатывать деньги.

как можно сыграть кого-то в кино? Как люди делают это? Кажется невозможным, пока не узнаешь, как именно. А как можно разрезать кого-то, вытащить аппендицит и снова все заштопать? Тоже кажется невозможным – пока не узнаешь, как именно.

по-моему, это Лоуренс Оливье сказал: если у вас есть хоть малейшая возможность – не становитесь актерами.

я восхищаюсь всем, что делает Клинт Иствуд. Мне нравится, как он управляет съемочной площадкой. Я могу целый день просидеть, наблюдая за его работой. Я так делал.

не знаю, что именно делает фильм вестерном. Если ориентироваться на то, что думают зрители, то можно заключить, что это кино, где много лошадей и людей в шляпах.

сам я снялся в трех фильмах, где есть лошади и люди в шляпах, но я стараюсь не рассуждать категориями жанра. Для Америки вестерн – это историческое кино. Поэтому меня не интересуют вестерны как таковые. Меня интересуют фильмы о моей стране.

ни актера, ни лошадь нельзя просить о том, чего они не могут.

мне нравится кинематограф, и мне нравится сельское хозяйство. Я из тех людей, кто считает сельское хозяйство видом творчества.

меня не интересуют разряженные ковбои, пытающиеся удержаться верхом на быке. Я люблю родео в традиционном смысле этого слова – то есть соревнование в разных навыках, необходимых на скотоводческих фермах. Если кто-то из работников моего ранчо оседлает моего быка, я вышвырну этого человека к черту.

летом мы весь день работаем со скотом, а потом – около семи вечера – собираемся, чтобы сыграть в поло. Играем мы часов до девяти, а потом ставим на огонь мясо и смотрим, как наползает закат. Это хорошая жизнь. Все счастливы.

я неплохой тренер по поло, но терпения у меня – ноль.

кажется невозможным попасть по мячу размером с кофейную чашку, сидя на лошади, скачущей 35 миль в час. Невозможно – пока не узнаешь, как именно.

я нахожу бокс вульгарным. Я думаю, что Мухаммед Али – героическая фигура американского спорта, и Джо Луис тоже. Но я не вижу в этом спорте ничего интересного.

я верю в веру. Вера работает сама по себе, заставляя людей совершать удивительные поступки и получать удивительный результат. Это нематериальная и не подлежащая определению, но очень реальная вещь. Иногда она заставляет людей делать зверства. Иногда – дает шанс выжить.

Большинство людей не видят красоты в примитивных мобильных телефонах и сетке-рабице. А я вижу.

я был на пути к плотине Навахо на реке Сан-Хуан – ехал на рыбалку. Я остановился в месте под названием «Ацтекские руины» (национальный парк в штате Нью-Мексико. – Esquire), где стоит единственная в мире полностью восстановленная кива (церемониальное сооружение индейцев пуэбло. – Esquire) – большой дом для собраний. Вокруг не было никого. Я вошел внутрь, и пока я рассматривал эту потрясающую архитектуру, показалась красивая девушка в рейнджерской униформе парка и скаутской шляпе. Она вошла, нажала кнопку, и зазвучало пение этих людей. Оно было громким, гармоничным и ошеломляющим. Меня как будто сбили с ног. Я отшатнулся назад и сел в стороне, а эта красивая девушка в дурацкой шляпе сказала, что пуэбло были очень верующими людьми. Так, подумал я, и во что они верили? В медведей? Но это и не важно, потому что выражением их веры была музыка, и она звучала так хорошо, что я тоже верил. А во что – я и не знаю, и мне даже не надо знать. Именно это я имею в виду, когда говорю, что можно верить в саму веру.

в xix веке шизофрению лечили ледяной водой. Людей раздевали донага, выволакивали на снег и заставляли стоять под струями ледяной воды. Потом их заворачивали в халат, намоченный холодной водой, и укладывали на кушетку, укрывая мокрым ледяным одеялом. Спустя несколько часов их заставляли встать, опять выволакивали на улицу, и все повторялось снова. Это было не самое хорошее старое доброе время.

когда читаешь «дон кихота» на английском, перед тобой просто хорошая старая книга. Ты никогда не поймешь чуда Сервантеса, пока не прочтешь «Дон Кихота» на испанском.

все события моей жизни цепляются одно за другое.

я снялся в куче плохих фильмов, но ни о чем не жалею, потому что каждый раз получал удовольствие.

мне бы хотелось, чтобы фильмы говорили за себя сами. Ни зрителям, ни журналистам я бы не хотел объяснять, что в моем фильме значит то или это и почему мы вообще его сняли. Фильмы снимают с другой целью. А если кто-то любит объяснять – ему надо набрать класс и стать лектором.

думаю, многим из моей семьи всегда казался странным тот путь, который я выбрал. Да, у меня есть кузен, который какое-то время был исполнителем кантри, но больше в моей огромной семье чем-то похожим не занимался никто. Так что это мое решение. Только мое.

чтобы прожить жизнь, надо помнить, что нормальные люди с нормальными проблемами могут быть совершенно невыносимы.

какой-либо разновидности чувства юмора я у себя не наблюдаю.

не улыбайтесь мне. Я не улыбаюсь в ответ. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Билл Мюррей

я умею быть кисломордым.

говорят, у меня сложный характер, и это звучит для меня как почетный титул.

тому, кто хочет быть богатым и знаменитым, я всегда советую: попробуйте для начала стать богатым – возможно, это решит большинство ваших проблем. Богатство приносит не так уж много неудобств – разве что приходится платить налоги и давать родственникам в долг. Но если ты становишься знаменитым, на тебя сваливается необходимость работать по 24 часа в день.

я не люблю работать. Но когда я начинаю, я втягиваюсь.

когда у меня выдается свободное время, я не делаю ничего особенного. Как-то раз от нечего делать я отрастил усы – просто чтобы говорить всем, что мне есть чем заняться.

это тяжело – быть актером. Это тяжело – быть кем-то. Это вообще тяжело – быть.

«день сурка» – один из лучших сценариев за всю историю кино. Но никому и в голову не пришло номинировать его на «Оскар».

я озвучил кота гарфилда, потому что посмотрел на сценарий, где значился Джоэл Коэн, и подумал: «Черт, я люблю этих Коэнов». Потом я сел смотреть уже смонтированный фильм, и все время просмотра в голове у меня была одна мысль: что за херню, черт возьми, сделал этот Коэн. Я был в бешенстве, но мне объяснили, что это просто не тот Коэн (сценарист нескольких посредственных фильмов, а не один из братьев Коэнов. – Esquire).

плохой фильм – это тоже достижение.

первые 45 минут «охотников за привидениями» – это самое веселое, что я когда-либо сделал.

когда мы снимали «там, где бродит бизон» (фильм 1980 года, где Мюррей сыграл Хантера Томпсона. – Esquire), я арендовал в Лос-Анджелесе домик неподалеку от Хантера. Днем я работал, а по ночам болтал с ним – в то время я еще умел не спать. Так я постепенно впитывал в себя другого человека, и от этого теперь не избавиться. Немного Хантера есть во мне до сих пор.

мне нравится работать с людьми, которые имеют конкретную цель и последовательно идут к ней.

я познакомился с брюсом уиллисом на съемках «потерянного города» (драма Энди Гарсиа 2005 года. – Esquire). Он болтался на съемочной площадке и явно уже выпил. Мой рабочий день закончился, и я тоже успел выпить. Уиллис подошел ко мне и вдруг говорит: «Я хочу сказать тебе одну штуку». И я такой: «Ох, черт». А он говорит: «Когда-то я работал обычным служащим на NBC, и в мои обязанности входило бегать по гримеркам и насыпать этим актерам M&M’s и орешки. Следил, черт возьми, чтобы их миски всегда были полными».

в жизни существует лишь несколько ситуаций, когда известность может тебе помочь. Иногда тебя могут пустить в ресторан, когда всем остальным говорят, что кухня уже закрывается, а если ты за рулем, тебе могут простить какие-то нарушения. Единственное место, где известность нужна тебе по-настоящему, – это отделение детской неотложной помощи. Там никто никого не видит в упор, и ты по-настоящему хочешь, чтобы тебя заметили. У меня шесть сыновей, и я знаю, о чем говорю.

лучший способ рассказать детям, что такое налоги, – съедать по 30% их мороженого.

когда дети спрашивают, что мне подарить на день рождения или Рождество, я говорю им то же самое, что когда-то говорил мне отец: «Подарите мне мир и спокойствие». В детстве меня раздражал этот ответ, потому что я хотел услышать что-то вроде «подари трубку», но сейчас я понимаю всю мудрость этих слов. Отец просто хотел, чтобы я думал о доме, в котором живу, и о тех, кто живет в нем вместе со мной.

хорошие манеры – это основа всего. Без хороших манер любые достижения не имеют значения.

Жизнь чертовски короткая.
Ради всего святого, делайте то, что делает вас счастливыми.

 

даже если ты думаешь про кого-то, что она та самая, не надо идти простым путем – первое свидание, веселье, свадьба. Возьми ее в кругосветное путешествие. Купи два билета и отправляйся с ней туда, куда сложно попасть, а еще сложнее – выбраться. А потом – если вы вернетесь в родной аэропорт и если ты все еще будешь испытывать к ней какие-то чувства – женись на ней немедленно, прямо в аэропорту.

я люблю гольф. Но когда я вижу слезы в глазах взрослых мужчин, которые не смогли с трех футов отправить маленький белый мяч в лунку, я могу только смеяться.

несколько лет назад один мой друг, профессиональный игрок в гольф, пригласил меня на турнир в Фукуоку. Я приехал на этот турнир, и там, на поле для гольфа, почти на каждом шагу были рекламные баннеры пива Asahi. Я следил за игрой, а в какой-то момент поднял голову и понял, что знаю парня, который держал бутылку. Вы не поверите, но это был Харрисон Форд. Выражение лица у него было такое, будто его заставили улыбнуться, и он улыбнулся, надеясь, что никто из друзей никогда этого не увидит. Потом, тоже в Японии, я увидел рекламу кофе с Кевином Костнером. Его лицо говорило примерно следующее: «Я даже не знаю, каков этот кофе на вкус, потому что я просто получил деньги за эту фотографию».

«нет» – это самое сильное слово, которое у нас есть.

я не хочу быть тем парнем, который жалуется на жизнь незнакомцу в баре.

сентиментальность для меня – это знак того, что мы сознаем свою смертность. Ну, мир, прощай. Меня здесь скоро не будет, но я чувствую это прямо сейчас.

на похоронах отца я не знал куда себя деть, а люди вокруг подходили ко мне и говорили: «Да он уже там, на небе, играет в боулинг с дядей Джорджем». И я кивал: «Да, наверное, он там, на небе, играет в боулинг с дядей Джорджем». Но думал я в этот момент совсем о другом. Он мертв. Его больше нет. Черт возьми, поговорите со мной! Не надо мне подсовывать свои представления о том, что с ним сейчас происходит. Просто побудьте со мной. Не отталкивайте меня при помощи лишних слов.

я всегда легко говорю о работе, но у меня нет привычки говорить о себе.

я часто не доверяю людям, которые не любят собак, но я всегда верю собаке, если ей не нравится какой-то человек.

улыбка, здравый смысл и виски могут решить практически все проблемы, с которыми вам придется столкнуться в жизни.

третьей части «охотников за привидениями» не будет никогда, клянусь.

жизнь – это не репетиция. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Дженнифер Лоуренс

быть секс-символом – это странно. Но не так уж и плохо.

я единственная девчонка, родившаяся в моей семье за 50 лет. Лоуренсы умеют делать только мальчиков. Я гребаное чудо.

я не из голливуда, я из кентукки, а Кентукки – это не то место, где родители говорят своим детям: «Ты должна стать знаменитой». Так что когда в 14 лет я заявила, что еду в Нью-Йорк, чтобы стать актрисой, родители ответили: «Ну уж нет». Но у меня были деньги, которые я заработала няней, и я сказала: «А я все равно поеду».

поначалу мать хотела, чтобы у меня ничего не получилось. Она рассуждала так: ничего не выйдет – вернется домой. И ее можно понять: в 14 лет ее дочь ушла из дома.

о жизни на улицах я знаю не больше абрикосового пуделя.

есть актрисы, которые создают себя сами, есть актрисы, которые позволяют другим себя создавать. Я хочу верить, что создала себя сама.

как я стала актрисой? В младших классах я была патологической лгуньей – как будто все время хотела кого-то переиграть. Если я слышала, как кто-нибудь жалуется: «Боже, как болят мои ноги», – я тут же говорила: «Ноги? Мне должны ампутировать обе на следующей неделе». Однажды моя мать пришла в школу, а ей говорят: «Мы так соболезнуем Дженнифер по поводу ног». Мать отозвала меня в сторону, и я выложила ей все свое вранье: «Я говорила, что наш отец плавает на барже, что мы были когда-то миллионерами, что ты снова беременна, что мне ампутируют ноги и что по выходным я стерилизую кошек и собак». Но теперь, когда я стала актрисой, я могу больше не лгать.

успех не означает, что ты можешь работать меньше и обращаться с людьми как с дерьмом.

красная ковровая дорожка – это чертовски страшно. Ты чувствуешь ужас, дрожь, волнение, нервозность и поэтому ведешь себя как безумная чихуахуа.

никакая я не икона стиля. Я человек, которого к красной дорожке готовят настоящие профессионалы, приговаривая: «Пляши, обезьянка, пляши».

где мой «оскар»? Вначале я хотела поставить его у себя дома, но потом его увидела мать – и, типа, «теперь он мой!». Кажется, он стоит у нее на пианино.

после оскаровской церемонии я отправилась на вечеринку к харви вайнштейну. Постояла там немного с бокалом вина, посмотрела, как напиваются мои родители, и тихонько сбежала домой.

я домоседка. Всегда ищу причину, чтобы остаться дома.

известность – это когда ты вдруг понимаешь, что не можешь пойти в магазин за бананами. И не потому, что тебе лень оторвать задницу, а потому, что вчера ты уже ходила туда и на тебя кинулся какой-то псих, умоляя с ним сфотографироваться.

я бы всегда хотела знать, в какой момент меня снимают папарацци. Тогда я смогла бы избежать заголовков типа «Дженнифер Лоуренс три дня подряд носит одни и те же джинсы».

говорят, я одеваюсь как шлюховатая лесбиянка.

сейчас, когда я много зарабатываю, я стала еще больше ненавидеть высокие цены. Когда я захожу в какой-нибудь лос-анджелесский магазинчик и вижу футболку за 150 долларов, во мне просыпается маленькая злая кентуккийка.

в кентукки всем насрать на дизайнерскую одежду.

я выросла в семье республиканцев, но разделяю не все республиканские ценности. Мое отношение к предстоящим выборам очень простое: если Дональд Трамп станет президентом, это будет мировая катастрофа. Но, кажется, он лишь увеличивает шансы демократов на победу.

Не обращать внимания на идиотов – не самый плохой способ прожить жизнь. Особенно учитывая,
что жизнь ими полна.

есть ли среди моих сверстников новые роберты редфорды и полы ньюманы – вот в чем вопрос. Ммм… Кажется, нет.

возможно, я бы попробовала себя в качестве режиссера. Кто знает? Ведь десять лет назад я и представить не могла того, что со мной происходит сейчас. А может, еще через десять лет я буду чемпионкой родео.

лет в пять я хотела быть доктором, так что кровь и кишки меня не смущают.

в детстве я убивала сверчков, потому что они скакали по моей комнате и сводили меня с ума. Я даже думала оторвать одному голову и оставить на пороге как предостережение остальным. Но сверчки не поймут таких знаков. Вот крысы поймут. Крысы – умные ублюдки.

джунгли – не лучшее место для тех, кто всего боится. Когда мы снимали «Голодные игры», все говорили мне, что в джунглях нет пауков. Но потом я увидела сразу трех и начала реветь. Так что я настоящая алкоголичка. Черт, нет! Я хотела сказать – паукофоб.

я актриса. Я не хочу, чтобы меня помнили по одной роли.

когда ты общаешься с людьми, меньше всего тебе хочется, чтобы тебя запоминали как «ту девушку с сиськами».

возможно, когда-нибудь я стану конченой сукой, хотя их и так слишком много вокруг.

в голливуде все называют меня обжорой. Я считаюсь толстой, потому что жру, как пещерный человек. Кажется, я единственная актриса, которая избежала слухов об анорексии.

ненавижу диеты. Если кто-то при мне говорит слово «диета», мне сразу хочется сказать: «Иди и трахни себя сам».

моя татуировка – h2o – просто напоминает мне о том, что надо пить больше воды. В мире для меня нет более важного символа или фразы. Надо чаще пить. На протяжении всей жизни. Всегда. Это очень практичная татуировка.

я живу простой жизнью. В конце рабочего дня для меня нет ничего лучше, чем еда из сетевой забегаловки и хорошая порция реалити-шоу.

все, что мне нужно от отношений, – это кто-то, с кем можно смотреть телевизор.

мой самый большой страх – петь перед людьми. И еще я ужасно танцую – примерно как Микки-Маус на электрическом стуле.

есть мудрые фразы, которые нельзя сказать, не скатившись в пошлость. Например: будущее в ваших руках.

я умею очень быстро ссать. Это мой талант. Это я умела всегда. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Зинедин Зидан

я в общем-то не люблю болтать.

у меня никогда не было внутреннего девиза.

словами можно бить больнее, чем кулаками – это я еще в детстве понял.

все, чего я достиг в футболе, я достиг благодаря тому, что играл когда-то в футбол с друзьями на улице.

мне повезло: я вырос в неблагополучном районе, а в таких местах ты учишься не только футболу, но и жизни.

я прославил на весь мир не себя, а своих родителей. Что может быть лучше этого?

мой отец – алжирец, который гордится своими корнями. А я просто горжусь им. Отец – это тот человек, кто сказал мне, что иммигрант должен научиться работать в два раза старательнее, чем кто-либо другой.

на самом деле я никогда не покидал Алжир. Алжир живет в моем сердце.

я всегда помню о том, кто я и откуда родом, и я горжусь тем, кто я есть. В первую очередь, я кабил (берберский народ. – Esquire) из Ла-Кастеллана (район в Марселе, построенный для алжирских иммигрантов. – Esquire), затем я алжирец из Марселя и, наконец, я француз.

я очень хорошо помню то время, когда я стеснялся своего происхождения. Но теперь я стесняюсь этого времени.

чем дольше ты живешь, тем больше у тебя разочарований. Поэтому никогда не стоит оглядываться. Особенно, если половина жизни уже пройдена.

пока я жив, я не хочу произносить фразу «Это для меня слишком тяжело».

мне нужно вести себя осторожнее, ведь я пример для молодых игроков.

для мужчины иные слова значат куда больше, чем действия: лучше получить по морде, чем услышать их в свой адрес.

чтобы помогать людям, тебе не нужна причина.

я не сразу понял, насколько это невероятная эмоция – когда ты знаешь, что за тебя переживает целая страна.

победа для меня – это фундаментальная ценность.

неважно, сколько раз ты выигрываешь. Каждый раз будет особенным. Победы вообще не могут наскучить. Можно выиграть десять игр подряд и хотеть выиграть одиннадцатую.

индивидуальные достижения не так уж и важны. Выигрывает и проигрывает команда.

не уверен, что я был лучшим футболистом в мире. Но я играл среди самых хороших.

мне не доводилось играть за англию, поэтому я почти ничего не знаю про эту страну.

я уважаю англичан. Они продолжают сражаться даже тогда, когда уже проиграли.

«реал мадрид» – это лучшее, что случилось со мной в жизни. Когда-то я мечтал о том, чтобы надеть эту знаменитую белую майку, а затем судьба подарила мне шанс стать тренером лучшего клуба на Земле – да, я счастливый человек.

я стал спортивным менеджером вовсе не потому, что мне было нечем кормить семью. Мне уже больше не нужно зарабатывать деньги, но мне по-прежнему интересно бросить вызов самому себе.

я не оракул. Я не даю прогнозов. Побеждает та команда, которая сможет выиграть наибольшее количество матчей.

месси – это футбольный моцарт. Это я могу утверждать наверняка.

неважно, из чего сделаны твои бутсы. Если ты будешь думать об этом, ты не выиграешь никогда.

моду с футболом лучше даже не сравнивать.

все, что я коллекционирую, – это победы. Других увлечений у меня нет.

я горжусь тем, что меня сравнивали с Мишелем Платини.

застенчивым я был, застенчивым я останусь. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Дэвид Бекхэм

в «манчестер юнайтед» я должен был пахать каждый день, чтобы отрабатывать свой контракт. Теперь в английском футболе все по‑другому: ты сыграл десять игр в премьер-лиге и уже ездишь на огромной машине и соришь деньгами. Может быть, это звучит слишком по‑стариковски, но это меня бесит.

иногда я просыпаюсь и думаю: «Какое чудесное утро», – и иду брить голову.

моя мать до ночи работала в парикмахерской и успевала следить за тремя детьми. Она привила мне любовь к труду и чистоте. Может быть, мне было бы проще сидеть на диване и смотреть телевизор по вечерам, а не следить за тем, вынесут ли дети мусор.

люди смотрят на мои татуировки – а там много религиозных изображений – и потом спрашивают: «Должно быть, вы очень верующий человек?» Я уважаю все религии, но не могу причислить себя ни к одной: я просто стараюсь жить по совести и уважать людей.

когда мои дети идут пробивать угловой, ктото думает: «Это же сыновья Бекхэма. Наверно, у них в планах крученый удар в верхний правый угол». А они идут и мажут.

я верю, что кто‑то на небесах присматривает за нами.

както раз в нью-йорке я увидел огромный постер, где я позирую в трусах, и меня переполнили очень странные чувства. А потом подошел какой‑то парень и сказал: «Боже мой! Да у тебя член размером с ракету».

дедушка научил меня одной важной вещи: всегда бери с собой
«Алка-Зельтцер», и все будет хорошо.

прежде чем заселиться в гостиничный номер, я должен распаковать все тапки, халаты, разложить журналы по местам. Я помешан на порядке. Он должен быть повсюду.

в «манчестер юнайтед» прошло самое счастливое время в моей жизни. Я играл с великими игроками в клубе, о котором мечтал с детства.

я горд за викторию (супруга спортсмена. – Esquire): она бросила Spice Girls, самую известную женскую группу в мире, чтобы стать успешным дизайнером одежды, и ей это удалось. По-моему, это невероятно.

недавно мне сказали: всегда надо ждать чего‑то с нетерпением, во что бы то ни стало. Иначе вы становитесь черствыми и вам незачем жить.

в детстве я был уверен, что вырасту и пробегу лондонский марафон, но 26 миль – это по‑прежнему слишком длинная дистанция для меня. Лучше проеду ее на велосипеде.

если бы мы по-прежнему жили в лос-анджелесе, я бы серьезно задумался о возвращении на поле, но мы в Лондоне, и детям нравится здешняя школа.

рекламировать нижнее белье не очень удобно – никому не нравятся волосатые ноги.

нигде не буду чувствовать себя комфортнее, чем на поле. Я играл в футбол 22 года, но в 38 лет выиграл все, о чем только мечтал.

у меня нет времени на хобби. Мое хобби – это моя работа. А еще, наверное, это мои дети.

журналисты до сих пор не могут простить мне этот саронг (длинная юбка. – Esquire) на чемпионате мира во Франции.

не думаю, что существует что‑нибудь сексуальнее запаха женщины, которая только что вышла из душа.

дети обожают, когда я готовлю им пасту.

когда мы ходим в кино или за покупками, все узнают Бруклина (сын Бекхэма. – Esquire) и «того мужика, который его фото-графирует».

не думаю, что я чем-то отличаюсь от других работяг и отцов.

я скучаю по футболу каждый день. Иногда мне кажется, что даже сейчас я могу влегкую вернуться на поле. Даже в пятьдесят я буду смотреть на сборную Англии и думать: «Боже, я ведь тоже так умею». Хорошо, что у меня есть друзья-реалисты: когда я рассказываю им, что у меня зудит в одном месте, так хочется играть, они отвечают: «Почеши и заткнись, Дэвид».

у меня есть право на пару бокалов красного вина в выходные, но я не пьяница, у меня все под контролем.

единственный раз, когда отец сказал, что я все делаю правильно, это когда я забил сотый гол за сборную Англии.

я не уродливый, я точно это знаю. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Кайли Миноуг

я поп-ветеран. Скоро мне пора будет на пенсию.

сколько всего этого было за мою жизнь: винил, мини-диски, дискеты, DAT-кассеты, компакт-диски, загрузки с iTunes, Spotify. И, конечно, кассинглы (популярные в середине 1980-х аудиокассеты с синглами общей длиной не более 10 минут. – Esquire). О, я была королевой кассинглов! Но я до сих пор не знаю, как все эти форматы работают.

меня пугает, что «Величайшие хиты» я выпустила еще 10 лет назад.

я не считаю себя старой, но я считаю себя старой для некоторых вещей. Тверк – это не для меня.

я пробовала ботокс и много чего еще. Я точно не тот человек, кто скажет: «Нет, этого делать нельзя». Каждый делает то, что хочет. Женщина всегда хотела выглядеть привлекательно, а сегодня у нее просто стало чуть больше инструментов.

47 – это идеальный возраст, чтобы подобрать себе обтягивающие брюки.

когда несколько лет назад умерла моя бабушка, я решила, что куплю себе клатч и буду всегда носить его с собой в память о ней. Она всюду таскала с собой клатч, и я стала таскать его тоже.

в биографии гей-икон, как правило, есть нечто трагическое. Но до того момента, как у меня диагностировали рак, трагическими у меня были лишь стрижки и наряды.

я знаю, что в мире живет большое количество женщин, которым поставят такой же диагноз (в 2004 году у Миноуг диаг-ностировали рак молочной железы. – Esquire). Но я хочу сказать, что это возможно пережить. Вы справитесь.

диагноз дает тебе новое ощущение жизни: если ты прямо сейчас не сделаешь то, что хочешь, ты можешь не сделать этого никогда.

для меня умение пережить что-то – это умение быть быстрой. Если ты живешь быстро, беда и уходит быстро.

у меня нет тренера, и я не хожу в спортзал. Люди думают, что те, у кого диагностировали рак, становятся одержимы здоровым образом жизни, но это точно не про меня.

мое самое большое достижение – это то, что я все еще здесь.

я бы с удовольствием стала отшельницей, если бы могла позволить себе такую роскошь – не видеть никого и ничего. Было бы здорово. Настоящий рок-н-ролл.

одиночество – это почти всегда тишина, а тишина – это лучший момент, чтобы прислушаться к себе.

сейчас я пишу более личные песни, чем писала несколько лет назад. Просто подумала, что людям стоит узнать меня лучше.

подписав контракт с рекорд-лейблом, ты становишься продуктом. Но это не значит, что ты перестаешь быть талантливой.

the sun напечатал на первой полосе мою задницу, назвав ее национальным достоянием. Я долго хохотала. Не уверена, что моя задница на что-то способна. Разве что вилять и трястись.

кажется, есть огромное количество людей, которые занимались любовью под мою музыку. Мои песни не так уж асексуальны.

тебе потребуется огромное везение, чтобы найти кого-то, с кем ты проживешь до самой смерти. Кому-то это удается, большинству – нет. Кажется, любовь – это лотерея.

ненавижу тесноту: слишком тесная одежда и слишком тесные отношения – вещи одного порядка. Ни в чем нельзя ощущать скованность.

свобода в моем понимании – это как пони в садике. Не запирайте ворота, или я буду брыкаться и ржать. Но если вы оставите ворота открытыми, я никуда не убегу.

думаю, если завтра я прекращу выступать, я, возможно, какое-то время буду оставаться знаменитой, потому что я – это я.

откуда взялось имя кайли? Так аборигены называют бумеранг.

вагина, вагина, вагина. Какое же это странное слово. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Кейт Уинслет

я люблю свои руки. Мне нравится рассматривать вены, проглядывающие сквозь тонкую кожу. Я знаю, что эти руки любили и теряли, они дотрагивались до миллионов людей и предметов. Они прошли со мной через всё. Мне кажется, мои руки могут рассказать обо мне больше, чем лицо.

сначала я собиралась сказать то же самое про мою задницу. Потому что я – Кейт Уинслет и имею на это право.

я не имею ни малейшего понятия, что означает слово «уинслет», но я чувствую невероятную связь со своей фамилией. Мне кажется, что именно она в прошлом ассоциировалась с рабочим классом. Я на самом деле рада, что я – Уинслет.

я, как и все, понимаю, как важно вести здоровый образ жизни, и часть мне постоянно твердит: «Кейт, тебе уже сорок, постарайся не превратиться в кусок дерьма». Но когда у тебя трое детей и работа, очень трудно придерживаться режима. Тем более я не из тех, кому безудержное поедание пирожных сходит с рук.

мне никогда не нравилось ходить в школу. В детстве самым грустным было возвращаться к занятиям после того, как заканчивались съемки. К пятнадцати годам в голове и сердце я уже не думала о школе, все мои мысли были только о кино.

в школе меня два года подряд выбирали старостой. Не сказать, что я была паинькой, но и сумасшедшей задирой тоже не славилась. Я умела находить общий язык со всеми.

у меня не было детского переходного возраста. Все эти пьянки, подростковое бунтарство и приступы гнева прошли мимо меня. Я не нюхала тайком клей и не баловалась наркотиками. Никто не находил меня спящей на дороге или занимающейся сексом за гаражами. Все это время я работала.

я не хочу говорить, что «Титаник» оказал самое большое влияние на мою карьеру, но, видимо, так оно и есть. Он дал мне возможность выбора.

в прессе писали, что я послала Кэмерону розу с надписью «Я и есть ваша роза», чтобы получить роль в «Титанике». О боже, какая пошлость! Я просто отправила ему букет цветов и написала, что мне было безумно приятно с ним познакомиться.

многие думают, что «Титаник» сделал меня безумно богатой. Ничего подобного. Мне тогда было 19, и никто обо мне ничего не знал.

лео – мой лучший друг среди актеров. Мы не так часто видимся или болтаем по телефону, но это ничего не меняет.

моя дочь-подросток напоминает мне о тех годах, когда тебя не понимали и не верили, что ты можешь быть достойным человеком. Я помню, как после успеха «Титаника» я прочла столько всего про себя в желтой прессе, что у меня не укладывалось в голове: почему все эти люди думают, что я сделала что-то плохое? Я бы не хотела вернуться обратно в то время.

единственное место, куда я прихожу вовремя, это работа. Я постоянно опаздываю, везде и надолго. Нэд – абсолютная противоположность в этом смысле. Он не задерживается даже на минуту.  Я рада, что он научился как-то справляться с моей жуткой непунктуальностью.

когда я снялась в «Вечном сиянии…», многие говорили мне: «Наверное, так здорово избавиться наконец от стереотипных ролей». Да я как-то в них и не застревала. Я всегда делала свою работу с удовольствием и самоудовлетворением.

этот фильм открыл для меня двери абсолютно другого кино. Моя роль была настолько сумасбродная, а еще мне повезло поработать с потрясающим Мишелем Гондри в фильме, сценарий к которому написал сам Чарли Кауффман. Ради этого фильма я поехала в Штаты и так там и осталась.

я обожаю находиться дома. Лучше места нет, чем Англия летом. Все почему-то стремятся в Тоскану или на Лазурный берег Франции, я же предпочитаю быть здесь.

я обожаю находиться дома. Лучше места нет, чем Англия летом. Все почему-то стремятся в Тоскану или на Лазурный берег Франции, я же предпочитаю быть здесь.

моя семья – это маленькое племя кочевников. Я могу вывернуться наизнанку, чтобы мои родные были рядом и счастливы.  Хоть и не всегда это получается, но если мы держимся друг за друга, то нам все нипочем.

Я совсем не против того, что люди покоряют космос. Но мне хорошо и здесь, внизу. Путешествия на самолете для меня уже вызов.

время от времени я скучаю по Нью-Йорку. Миа и Джо, едва уловив запах кофе и кексов, с трепетом его вспоминают. Удивительно, но запахи и память так тесно связаны, особенно для детей.

я ненавижу говорить о деньгах. Я, конечно же, осознаю их непременную важность в моей жизни и жизни моей семьи, но я не материалистична. Если бы их не  было, я бы знала, как мне жить дальше.

в детстве мы без труда из ничего придумывали, как весело проводить время. Таким образом, у нас сформировалась абсолютная любовь к любым развлечениям на улице.

можно просто пойти на прогулку, и это не будет стоить тебе ни гроша. Можно также абсолютно бесплатно прыгнуть в реку с обрыва. А если повезет, то по дороге домой тебя угостят пачкой чипсов из соседнего паба.

я люблю высоту. Мне нравится ходить по горам. Я даже успела поучаствовать в одном из проектов Беар Гриллза в горах Сноудонии. Не знаю, был ли он впечатлен моими навыками выживания, но я себя чувствовала довольно комфортно, несмотря на все трудности, через которые он заставлял меня проходить.

«Скорее всего, тебя возьмут на роль жирной старшей сестры» – сейчас уже не вспомню, кто это сказал мне, когда я была моложе, но я тогда подумала: «Ну это мы еще посмотрим!»

над «стивом  джобсом» мы работали целыми сутками. Съемки проходили в доме оперы в Сан-Франциско, который в дневное время показывает спектакли. Поэтому мы начинали съемки в полночь и заканчивали в 12 часов дня. Было, мягко говоря, несладко. «Боже, как меня всё достало», – произнесла я как-то вслух. Меня услышала художник-постановщик, с которой мы знакомы по другим проектам, и сказала: «Дорогуша, мы тут проводим намного больше времени, так что не ной». И я подумала: «Да, она абсолютно права».

я всем сердцем надеялась выиграть «Оскар» в том году  (2009 год, фильм «Чтец»), и я, черт возьми, это сделала! Я помню каждое мгновение моего триумфа! Я, конечно, должна говорить такое о рождении своих детей, но это был самый незабываемый, чудесный, улетный, всепоглощающий момент во всей моей жизни. Это наивысшая награда, и выиграла ее я! И я не променяю ее ни на что!

я больше не курю. Раньше это было моей крутой фишкой, которая развеивала мысли окружающих обо мне как о чопорной британке. Я была плохой девочкой, которая стреляла сигареты у прохожих. На  репетициях в самый первый день съемок я появлялась в комнате, полной испуганных актеров, доставала табак и скручивала себе сигаретку.  И по их лицам я определяла, как они вздыхали про себя с облегчением: «Фух, слава богу, она, оказывается, нормальная!»

люди до сих пор удивляются, что я матерюсь и совсем не похожа на милую и пушистую англичанку, которой, по их глубокому убеждению, я являюсь. Я нахожу это довольно странным.

жизнь слишком коротка, чтобы тешить свое эго. Узнав о кастинге в фильм о  Стиве Джобсе, я поискала в Google Джоанну Хоффман и при первом же взгляде на нее подумала: «Конечно, они даже не думали меня звать, я ведь совсем на нее не похожа». Она такая низкорослая, с торчащими короткими волосами. Я повернулась к Нэду и сказала: «Да у этих придурков просто нет воображения!»,  смыла с лица всю косметику, нацепила парик и очки, сделала всего одну фотографию и послала ее продюсеру фильма Скотту Рудину, с которым мы хорошо знакомы еще со времен «Чтеца» и «Дороги перемен». Без подписи. Мне нечего было терять. Ну что они могли мне сказать? «Спасибо, Кейт, очень мило с твоей стороны, но нет?» Да какое это имеет значение! Мы живем ради того, чтобы жить!

многие воспринимают меня как аппетитную блондинку, и это совсем несложно. Пара  лет пройдет, я сыграю еще много блондинок, и никто из них не вспомнит одну-единственную роль неряшливой польской армянки.    

такое ощущение, что у Сета Рогена синдром Туретта, который проявляется в постоянных и непроизвольных шутках. Мне кажется, он сам не осознает, насколько смешным он может быть. Он может превратить банальную историю о прогулке по парку в получасовой спектакль, и все будут по полу кататься от смеха, схватившись за живот. Нет ничего лучше, чем работать в компании хороших актеров.

не люблю,  когда куча ассистентов одного актера носится в панике по площадке. Я восхищаюсь теми актерами, которые обходятся без всей этой суетливой свиты.

в «стиве джобсе» 182  страницы диалогов, и Майкл Фассбендер присутствует на каждой из них. Я как-то предложила ему встретиться после съемок и порепетировать. На что он ответил: «Да все в порядке, я справлюсь». Я сначала переживала за него и представляла, как он один в квартире пытается справиться со всеми 182 страницами, но именно это делает его счастливым, и я вдруг осознала, что сама такая же. Странная штука в актерской игре: ты даже не можешь этим поделиться.

я заметила, что роли, предлагаемые мне сейчас, разительно отличаются от тех, которые были 20 лет назад. Только лишь потому, что я стала старше. Мне бы никогда не предложили роль Джоанны Хоффман 20 лет назад;  и мне бы никогда не предложили роль Клементины из «Вечного сияния» сегодня. Когда мне задают вопрос о недостатке хороших женских ролей, я даже не нахожу, что ответить. Наверное, потому, что мне чертовски везет! Правда в том, что мне до сих пор приходит огромное количество интересных предложений.

публике совсем не обязательно любить тебя. Мне кажется, что в «Тройной девятке» я впервые играю отрицательного персонажа. Когда ты стоишь на капоте машины, а внутри нее находятся люди, чьи пальцы только что были отрублены, а зубы вырваны только потому, что ты так сказала… Это что-то новенькое для меня.

самый мудрый человек, которого я знаю, это моя хорошая подруга и по совместительству фокусница. Ее зовут Белинда Синклэр. Однажды она мне сказала: «Сделай все так, чтобы не напрягаться потом» вместо простого «Не напрягайся». Я считаю, что это очень мудрая мысль. А еще она может вынуть чертов тюльпан из червового туза и поджечь его.

кто-то до сих пор предпочитает традиционные походы по магазинам.  Друзья спрашивают меня,  зачем мне это, но я ничего не могу с собой поделать. Чтобы купить вещь, мне нужно сначала  ее осмотреть со всех сторон и потрогать. Покупки онлайн – это не для меня.

абсолютно все сгорело при пожаре (Уинслет и ее семья пострадали от разрушительного пожара, когда гостили у Ричарда Бренсона на острове Нэкер в 2011 году). Все, что мы обычно берем с собой на отдых. Миа расстроилась из-за своих новых сандалий, а Джо – из-за своей любимой бейсболки. Но для всех остальных, кто не просто приехал туда на несколько дней, а прожил там всю жизнь, сгорело действительно всё. Такие моменты, как короткий отрезвляющий укол: нас окружают вещи, они ничего не значат.

мне часто снится сон, как мне вырывают зубы. Говорят, сны о зубах как-то связаны с сексуальной неудовлетворенностью, но я не могу до конца сказать, так ли это.

наверное, это звучит как клише, но я на самом деле думаю, что именно сейчас я больше всего счастлива. Хотя, если вы поищете мои интервью двадцатилетней давности, когда я еще и понятия не имела, кто я такая, я, возможно, говорила в точности то же самое.

все дело в том, чтобы оставаться в игре, но не принимать в ней главного участия. Главное – оставаться в игре, заслужить право быть в ней. Этим я и занимаюсь последние 23 года. Моя карьера чертовски насыщенна, и я с гордостью осознаю, как же мне повезло.

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Кристиан Бэйл

в списке великих актеров я бы предпочел быть третьим с конца.

друзья ценны тем, что постоянно напоминают мне о том, что я бросил школу в 16 лет и что у меня нет никакой сраной квалификации.

я люблю жесткую критику. Меня заводит, когда люди, посмотрев мой фильм, говорят: «Черт, ты сыграл чуть лучше, чем сыграла бы дохлая пикша». Или: «Ты самый дерьмовый актер, когда-либо попадавший на пленку».

я не учился актерскому мастерству, если не считать пары занятий в YMCA (молодежная волонтерская христианская организация. – Esquire), когда мне было десять или одиннадцать. Я изображал жареное яйцо.

моя мать была танцовщицей, а отец пилотом. Но чтобы сказать, повлияло ли это на мою карьеру, мне надо сходить к психотерапевту.

детство заканчивается тогда, когда начинается ответственность. В тринадцать лет я сыграл в «Империи солнца» (фильм Стивена Спилберга 1987 года. – Esquire), и мое детство на этом закончилось, потому что отец из-за болезни потерял работу, и кормильцем семьи вдруг стал я.

рядом с домом, где я жил в детстве, был большой лес. Он начинался прямо от забора. Мне было тогда лет восемь, и больше всего я любил гулять в одиночку по этому лесу после наступления темноты. В одиннадцать вечера, в полночь или даже позже я забирался в самую чащу. Было страшно, но я не разрешал себе оглядываться – и неважно, что за звуки доносились из-за спины. В этом и была вся суть: это нечто, этот страх и этот колодец тьмы, в который ты погружаешься глубже и глубже. Так я впервые что-то узнал о себе.

нет никакой судьбы. Есть то, что ты делаешь, и то, за что ты боишься браться.

я всегда и во всем ищу темные места – как гриб, который растет в тени и пухнет от сочного жирного дерьма. Но, мне кажется, нет ничего плохого в том, чтобы быть грибом.

если бы мне дали шанс родиться заново и стать кем-то другим, я бы стал совершенно конкретным человеком – Марком Маркесом (знаменитый испанский мотогонщик. – Esquire). Это тот парень, который пришел в мотогонки и сразу стал чемпионом.

мои мотоциклетные дни в прошлом. Сами смотрите: у меня стальное запястье, титановая ключица, мою руку скрепляют 25 винтов, а еще как-то раз я перелетел через руль, и мне оторвало кусок пальца. Но мне пришили его обратно.

единственная вещь, которой я одержим сегодня – это сон. И это удовольствие, которое может себе позволить каждый.

интервью всегда превращает интервьюируемого в величайшего мастера того, что он делает. Я ненавижу, когда меня называют лучшим актером поколения, потому что у них все лучшие актеры поколения.

мне неинтересна жизнь других актеров, и я не понимаю людей, которым интересна моя. Если ты слишком много знаешь о человеке, которого видишь на экране, это мешает тебе смотреть на него чистыми глазами – не смешивать его персонаж с ним самим.

когда ко мне пришли и предложили сыграть Бэтмена, я подумал, что это, типа, насмешка какая-то.

я полюбил комиксы про супергероев только тогда, когда понял, что относиться к этому надо как к современной мифологии. Я всегда любил древнегреческие мифы, а тут вдруг понял, что супергерои тоже боги, просто современные, истории которых когда-нибудь будут изучать как древнюю американскую мифологию.

к сожалению, Бэтмен не может говорить с английским акцентом. Меня, англичанина, об этом предупредили сразу.

есть мнение, что серьезный подход к кино возможен только в малобюджетных независимых фильмах. Но я ненавижу этот снобизм.

бывает, на съемках ты дерешься с кем-то, и тебя случайно бьют изо всей силы – так, что ты сгибаешься от боли. Потом ты смотришь этот момент, и удар выглядит как дружеское похлопывание. Тогда вы снимаете новый дубль, и этот удар тебе специально наносят очень медленно, практически не касаясь. Но потом ты видишь все это на экране и думаешь: «Черт, а ведь это должно быть очень больно».

сейчас у меня особый период в карьере – играю евреев.

после «исхода» (фильм Ридли Скотта о Моисее с Бейлом в главной роли. – Esquire), я могу сказать, что знаю ветхозаветные книги намного лучше абсолютного большинства тех, кто ходит в церковь. Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие – я прочитал их по несколько раз и знаю в этих книгах такие места, на которые проповедники никогда никому не укажут. Например, вы знали, что Моисей испытал садистское наслаждение, убив три тысячи своих людей, причем большинство из них предварительно заставил съесть золото? А этот эпизод из книги Чисел – глава 31 стих 13 (в котором войско Моисея уничтожает мадианитян. – Esquire)? Да с этим же только в Гаагский трибунал! Он приказывает: давайте убьем их всех. Но нет, постойте. Всех, но только не девственниц. Солдаты, они для вас.

библия – очень жестокая книга. Описываемое там насилие невероятно. «Строго не для детей» – вот что надо печатать на обложке.

В кино существует странная закономерность: чем легче роль, тем больше за нее платят.

 

если бы моисей боролся с Египетской империей сегодня, его бы точно признали международным террористом.

обвинять исторические фильмы в неаккуратности может любой идиот. В конце концов, мы ведь говорим там на английском.

режиссеры вечно уверяют, что не будут снимать этот фильм, если ты откажешься в нем сыграть, а потом идут к другому актеру и говорят: «Слушай, я написал это специально под тебя».

я не люблю быть среди людей из кинобизнеса, хотя на самом деле они ничем не отличаются от всех остальных. Просто много жестикулируют.

есть одна штука, которую мне постоянно говорят все вокруг. Типа, знаешь, что мы заметили? Что ты ненавидишь быть среди победителей. Что ты любишь неудачников, и чем больший перед тобой неудачник, тем ты больше его любишь. Что ж, успешные люди действительно планируют каждую свою минуту и никогда не тратят времени зря, а вот неудачникам насрать на время, и поэтому мне с ними гораздо интересней.

отец всегда говорил мне: скука – это грех. С этим и живу.

жена сказала как-то, что ей плевать, если я разжирею. На твоем фоне, говорит, я буду выглядеть стройнее.

я ненавижу, когда меня фотографируют. Просто не выношу. Наверное, поэтому на большинстве фото я выгляжу так, будто у меня столбняк.

я кажусь умным и интересным только тогда, когда рядом толковый сценарист.

не так давно я подумал: «Черт, а мне ведь уже 40, а я все еще такой невзрослый». А потом мне предложили сняться в одном кино. Они говорят: «Ну, это будет кино про отношения отца и сына». А я такой: «И кто будет играть отца?» И тут же сам себе: «Черт, я же сам давно уже отец».

все анекдоты, которые я знаю, мне рассказала дочь. Что обычно говорит буддист продавцу хот-догов? «Дайте мне один со всем».

расставшись с бэтменом, я буду по нему скучать. Мне очень не хватает этой теплой потной резины на роже.

о том, что у тебя внутри, люди должны только гадать. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Изабель Юппер

я верю в будущее, пока оно есть.

вы не становитесь актрисой, вы рождаетесь актрисой.

моя мать была католичкой, отец – евреем, и они не хотели ничего делать с этим и не хотели на эту тему говорить.

мою дочь зовут лолита. Нет, не в честь книги и не в честь фильма. Лолита – это просто женское имя.

когда мне было 16, я поняла, что устала от школы. Я вышла на улицу и пошла в сторону киностудии. Постучала в дверь, спросила, нужны ли им статисты, и меня взяли. Да, я просто постучала в дверь.

я никогда не размышляю в категориях настоящего, прошлого и будущего. Я чувствую себя такой же, какой была, когда только начинала. Роли, которые я уже сыграла, я могу сыграть снова, а роли, которые я играю сейчас, я могла бы сыграть и тогда. Я не чувствую, что как-то существенно изменилась в плане таланта. Да и сама я вряд ли сильно изменилась за это время.

стать актрисой – это способ выжить из себя безумие.

каждый день я играю роль самой себя. Даже сейчас, когда я даю это интервью. Поэтому не надо расспрашивать меня слишком дотошно. Я же просто играю женщину, которая дает интервью. Вспомните Грету Гарбо (американская звезда немого кино, большую часть жизни прожившая в уединении, не общаясь с журналистами. – Esquire). Она вообще не знала, кто она такая.

все мои персонажи кажутся мне совершенно чужими.

мне нравится браться за сложные характеры и делать их настолько нормальными, насколько это возможно, потому что все мы знаем, что трагичное и ненормальное всегда скрывается за чем-то совершенно обыденным.

драматургия за последние сто лет стала гораздо менее предсказуемой. Когда-то у тебя был плохой герой и хороший. Сейчас у тебя появилась возможность перемешать их в одном.

мы совершенно не хотим думать о том, что монстров, которых мы боимся, порождает общество, которое состоит из нас, а не из кого-то еще.

большинство людей выбирают из того, что им предлагает жизнь, совершенно не думая о том, чтобы пойти и потребовать чего-то еще.

всегда можно найти повод, чтобы быть несчастливой.

свобода в мире так невостребована потому, что большинство несвободных людей будут до последней капли крови отстаивать право называть себя свободными.

я помню, что когда вышли «турецкие сладости» (один из первых фильмов Пола Верховена, снятый в 1973-м. – Esquire), фильм восприняли как полупорнографический, а единственным изданием, которое дало положительный отзыв, был «Шарли Эбдо». Они написали, что кино – шедевр, а его режиссер станет знаменитым.

я люблю работать с неизвестными режиссерами. Это как делать ставки, а я редко проигрываю, когда ставлю на что-то. Все режиссеры, в дебютных фильмах которых я снялась за последние 7-8 лет, прославились. У меня хорошая интуиция.

кино очень похоже на наркотик. Оно позволяет сбежать от обыденности.

если тебе хватает реальности, с тобой точно что-то не так. Не понимаю, как можно прожить без музыки, кино или театра.

кино для меня – это как легкая прогулка во время отпуска, а театр – как альпинизм. Ты никогда не знаешь, сорвешься ты на следующем шагу или доберешься до вершины.

ни один фильм не может повторить жизнь.

есть тысячи способов быть на экране смешной и так мало способов быть трагичной.

на крупном плане даже движение век – это событие. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Джереми Айронс

ни один из моих фильмов не заработал много денег.

совершенно точно, что мое имя произносится не «Айронс» – в этом слишком много американского и слишком много металла. В Англии мы говорим «Айонс», потому что нам лень выговаривать все эти «эр».

киноиндустрией в голливуде давно уже заведуют бухгалтеры, и все обстоит очень просто: каждый актер проходит в их компьютерах под своим номером. Они смотрят в графу «Джереми Айронс», а там написано, сколько заработали мои пять последних фильмов. Предположим, им нужно снять фильм за 20 миллионов долларов, что сравнительно немного. И если Джереми, подсчитывают они, по нашим данным, нужно дать девять миллионов, а режиссеру – пять, то все остальное пойдет на ведущую женскую роль. Так сейчас и проходят кастинги.

я никогда не бываю доволен своей работой. Думаю, если вдруг когда-то я почувствую удовлетворение, это будет означать, что мне конец.

легко быть харизматичным, когда вокруг тебя гримеры, костюмеры, осветители и режиссер, который отбирает только лучшие дубли.

быть актером гораздо проще, чем жить обычной жизнью. Ты знаешь, куда ведет сценарий, но ты не знаешь, куда ведет жизнь.

плохие парни всегда были далеки от моего понимания, и поэтому меня так тянет к ним как актера. Это как спросить себя: «Куда бы мне поехать в отпуск?» Поехать в соседний городок, который я знаю вдоль и поперек? Или поехать куда-то, где я никогда не был? Ответ очевиден: конечно же, я хочу увидеть что-то совершенно новое. Вот почему меня так притягивают персонажи, которые находятся за пределами моего опыта.

у актеров есть одно гигантское преимущество перед большинством людей – они умеют сравнивать и противопоставлять. Этому их учит работа.

эмоционального человека очень легко ранит слово. А актеры, увы, слишком эмоциональны.

у меня есть дневник, в который я выписываю небольшие цитаты. Они призваны напоминать мне, кто я такой. В этом дневнике есть запись: «Чтобы жить вне закона, ты должен быть благочестивым человеком». И я действительно не люблю законы. Но я уверен, что, даже если ты не любишь законы, ты обязан подчиняться своим внутренним законам и держаться своего внутреннего кодекса чести. Причем ни то, ни другое не значит, что ты имеешь право нарушать покой других людей.

я хочу жить в мире, где я могу быть самим собой, где я могу делать то, что хочу, где я не мешаю другим и где никто не мешает мне.

когда-то я думал, что в свои пятьдесят с чем-то лет я куплю большую яхту и отправлюсь с друзьями в трехлетнее путешествие вокруг света.

когда я выхожу в море один, я становлюсь очень нервным, потому что знаю, как много всего может пойти не так, едва ты отчалил от берега. Море всегда делает тебя смиренным.

мне нравятся неожиданные маленькие радости, и погода в Ирландии время от времени их подкидывает. Мне нравится просто просыпаться утром и видеть, что за окном ясный день. Здесь, в Ирландии, это редкое удовольствие.

роскошь для меня – это возможность получить что-то, чего я не могу позволить себе постоянно; что-то, к чему я не могу привыкнуть, но чего я не перестану желать.

роскошь – это контраст. Возьмем выпивку. Время от времени я пью виски. Например, этим утром я выпил отличный виски и подумал: да, это было прекрасно. Но если бы я пил все время, виски перестал бы быть для меня роскошью.

свой первый виски я попробовал в виде виски-мак (коктейль из виски и имбирного вина. – Esquire). Мои родители были людьми просвещенными. В детстве – по воскресеньям, когда они выпивали перед ужином, – они позволяли мне выпить с ними полстаканчика шерри, а потом, как я помню, мы перешли на виски-мак. И до сегодняшнего дня это один из моих самых любимых коктейлей.

Я не устану повторять слова Тома Стоппарда: «Слава – это когда тебя знает больше людей, чем знаешь ты».

отправляясь на охоту, я всегда беру флягу виски-мака. Он бодрит, прогревает до самой души и делает с тобой то, что пустой виски не сделает никогда – дает храбрость и уверенность, но не безумие.

я не люблю новые вещи, и я не люблю города. Я сраная деревенщина. Но когда я нахожусь в мегаполисе, я часто бываю потрясен масштабом места и тем, что кто-то знает куда больше, чем я, и мечтает с большим размахом.

у каждого из нас есть свои машины времени. Какие-то готовы отправить нас назад, и они называются воспоминания. Какие-то готовы отправить нас вперед, и они называются мечты.

я невероятно везучий, и, думаю, это потому, что я очень рано понял, что именно мне нужно. А еще я полагаю, что всегда стремился к тому, что имеет истинную ценность. Мне кажется ошибочным стремиться к вещам, ценность которых сомнительна – к славе, к богатству или к победам. Хотя победы могут быть очень волнительны.

нужно как можно раньше принять мысль о том, что люди совершенно не обязательно должны с тобой соглашаться. Они даже не обязаны тебя слушать.

я чертовски сложный человек, и моя жена тоже чертовски сложная. Нам очень непросто жить вместе, хотя все браки одинаковы – чертовски непросты. Но каждый раз, когда ты преодолеваешь противоречия, связь становится крепче.

актеры часто ведут себя как дети, и потому многие держат их за детей. Но я хочу вырасти!

я бы хотел, чтобы человечество задалось одним простым вопросом: «А что, у нас действительно есть будущее?» Потому что, как мне кажется, его у нас нет, хотя люди очень боятся об этом думать.

у меня все еще есть определенный оптимизм относительно человечества, поскольку люди невероятно упорны в вопросах выживания. Но по-моему, прежде чем все станет хорошо, все станет очень плохо.

совершенно очевидно, что в конце того пути, по которому мы сейчас идем, находится тоталитаризм.

я не уверен, что вообще надо что-то запрещать. Мне кажется, что все мы просто должны быть вежливы и внимательны друг к другу.

я не верю в упорный труд. Если что-то не дается тебе – оставь это. Если суждено, пусть придет само. Просто дай этому случиться.

если играешь в дартс, выбери на доске правильную цифру. Убедись, что именно она тебе и нужна, а потом мечи.

мои руки? Мои руки служат мне хорошую службу. Они неплохие садовники, хорошие рабочие, они немного играют на пианино и немного – на гитаре. Да, я здорово разбил себе большой палец, когда катался на лыжах, но, наверное, если оставить это в стороне, я доволен своими руками полностью.

я пою, как актер, и танцую, как утка.

пустыни давно пора покрыть солнечными панелями. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Лионель Месси

за меня говорят мои ноги.

что я делаю – так это играю в футбол, а футбол – это та игра, которую я люблю.

я живу в барселоне с 12 лет, но от этого не перестал быть аргентинцем, как кажется многим аргентинцам.

думаю, у меня нет эго. По крайней мере, оно о себе еще не заявило.

я с огромным уважением отношусь к таким чемпионам, как пеле, марадона или ди стефано (аргентинский и испанский футболист, выступавший за «Реал Мадрид». – Esquire), но я не хочу, чтобы меня сравнивали с ними сейчас. Поговорим об этом, когда я выйду на пенсию.

с самого детства я живу очень тихой жизнью и посвящаю футболу все свое время. Когда я был маленьким, друзья вечно звали меня гулять, но я редко шел с ними, потому что знал, что завтра у меня тренировка. С тех пор ничего не изменилось. Если друзья идут куда-то и зовут меня с собой, я остаюсь дома.

жертвенность и талант всегда идут вместе.

жизнь стала бы еще прекрасней, если бы каждый день ты мог научиться чему-то новому.

я не против того, чтобы стать лучшим. Но только для того, чтобы критиковать себя с позиций совершенства.

я ни в чем не измеряю свой успех. Что случилось вчера, то случилось вчера, а думать надо о том, что будет завтра. Жизнь у меня бежит слишком быстро, чтобы думать о прошедшем. Вот когда я отправлюсь на пенсию – тут обо всем и подумаю.

награды – это хорошо, но они должны волновать не меня, а журналистов.

я не могу назвать свой самый красивый гол. Я думаю о голах как о важных или неважных, а не как о красивых или некрасивых. Вот голы в финале – они всегда важные.

в каждом матче я играю одинаково – так, как будто это финал.

как-то после игры ко мне подошел один парень из «арсенала» и сказал, что играть на одном поле со мной было для него честью. А я подумал: «Боже мой, и это говорит человек, команда которого только что проиграла».

в жизни есть более важные вещи, чем выигрыш и проигрыш.

стать отцом – это значит научиться смотреть на вещи по-новому. Вчера у тебя был миллион важных дел, а сегодня вдруг самым важным становится твой сын.

в какой-то момент ты должен сказать себе: никто не может побеждать все время.

деньги не заставляют меня играть лучше. До сих пор я чувствую себя как ребенок, который выклянчил у матери мяч и вышел погонять его на улицу. В тот день, когда это чувство пропадет, я уйду из футбола.

если бы мне перестали платить как профессиональному футболисту, я бы так же охотно играл бесплатно. Деньги, конечно, делают жизнь более комфортной, но это не то, что меня вдохновляет. Ведь я живу для того, чтобы играть в футбол, а не для того, чтобы улучшать личные экономические показатели.

мне не нужна затейливая прическа или красивое тело. Просто бросьте к моим ногам мяч, и я покажу вам, что умею.

мне кажется, что роналду великолепен, и здесь нет никакой зависти. Если бы Роналду не существовало, я не стремился бы его превзойти, а, значит, топтался бы на месте.

самый грустный день в жизни – когда понимаешь, что уже не станешь лучше.

я больше беспокоюсь о том, чтобы быть хорошим человеком, чем о том, чтобы быть лучшим в мире футболистом. Иначе с чем я останусь, когда моя карьера закончится? Мне было бы приятнее, если меня запомнят как хорошего парня.

мне все еще есть над чем работать. Например, я хочу одинаково хорошо бить и правой, и левой.

аргентина – это не только Месси. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Моника Беллуччи

время все разрушает. Допустим, у вас есть красивое красное яблоко. Пройдет совсем немного времени, и оно сморщится, в нем будут кишеть черви. Вот так же и с людьми.

умные женщины – это что-то невероятное. Мне кажется, они гораздо интереснее мужчин.

когда я была моделью, я никогда не чувствовала, что меня используют как объект.

адвокаты – великолепные актеры (Беллуччи училась на юрфаке Университета Перуджи. – Esquire). Только представьте: каждый день они должны играть. Ведь большой разницы между залом суда и съемочной площадкой нет.

ричард бертон говорил: «Актриса – это больше чем женщина; актер – это меньше чем мужчина».

я не девушка бонда, я женщина Бонда. Может быть, даже леди Бонд.

бонд может быть черным, почему нет? Главное ведь не цвет кожи, а талант актера. А вот Бонд-француз – это исключено.

нынче все фильмы снимают для подростков.

в «необратимости» я согласилась сниматься, не читая сценария. Его просто не было.

когда снимали сцену изнасилования, Венсан (Кассель, муж Моники Беллуччи. – Esquire) спросил меня: ты хочешь, чтобы я был на площадке? Я сказала, что нет, и он уехал кататься на серфе на юг Франции. Весь день я была одна, готовилась к съемкам, репетировала. Но я совершенно не понимала, какие у меня будут ощущения, когда мы начнем снимать. Для меня это все было похоже на «Заводной апельсин», «Реквием по мечте», «Избавление» или Пазолини. Такие фильмы трудно переварить, но в них есть что-то, есть смысл. Они проникают глубоко внутрь, и ты видишь монстров, которые тебя населяют. На премьере в Каннах Венсан плакал во время сцены, в которой я выхожу из тоннеля, вся в крови. А я его успокаивала: «Да ладно, ты чего. Это же просто кино».

как же скучно все время таскаться в Канны.

без сицилии итальянского кино просто не было бы. Самые красивые истории, поэзия и насилие – все оттуда.

я грущу, только когда происходит что-то печальное. Меня трудно назвать меланхоликом.

недавно дочка сказала мне: «Мама, я хочу быть как ты. Я не хочу работать. Я хочу быть мамой, и когда я вырасту, работать будет моя дочка». Это просто прекрасно: она не считает, что я работаю.

я, конечно, женщина непредсказуемая. Когда я была беременна, то выбрала сразу три роддома, потому что до последней минуты не знала, где хочу рожать: в Лондоне, в Риме или в Париже.

мы так много путешествуем, что моя старшая дочь знает четыре языка: итальянский, французский, английский и португальский.

я уважаю секреты. Хранить их умеют взрослые люди.

ни за что бы не хотела, чтобы мне опять было двадцать.

умные женщины – это что-то невероятное. Мне кажется, они гораздо интереснее мужчин. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Эдвард Нортон

я такой, какой есть, – человек, выросший в золотую эпоху детского телевидения.

моя карьера началась с театра, и именно там я провел свои молодые годы. В качестве билетера, конечно же.

в детстве мы снимали кино при помощи кнопки «пауза» на обычной домашней видеокамере. У нас не было ничего – только одна кассета, кнопка «пауза» и хорошая реакция. Мы просто вовремя нажимали эту «паузу», а потом переходили к следующей сцене, отжимали кнопку и – если дубль не получался – отматывали назад и снова ставили на паузу, а потом снова ее отжимали. Эти фильмы мы снимали вместе с другом, и все как один они были чем-то вроде «Выхода дракона» плюс пародия на спагетти-вестерн, смешанная с пародией на кунг-фу. А через много лет я оказался в Нью-Йорке на премьере «Криминального чтива». Весь фильм я сидел с улыбкой, разрезавшей мое лицо пополам, потому что там, на экране, происходило именно то, что мы с другом так хотели снять где-то на заднем дворе.

сейчас – в этот удивительный момент, когда мне больше не надо никому ничего доказывать, – я начал считать свою жизнь чертовски комфортной.

мое поколение – это поколение людей, переживших кризис среднего возраста в двадцать с небольшим.

за всю свою карьеру я ни разу не брался за роль, для которой требовался бы мой личный опыт.

быть актером – неплохая работа, если вы смогли ее заполучить. Но и любой другой, у кого в этом непростом мире есть работа, может считать, что неплохо устроился. А тот, у кого есть работа, от которой он получает удовольствие, может считать себя самым счастливым человеком на земле.

я рассматриваю свою профессию как возможность бегства: как секретный ключ, подходящий к каждой двери, и как особый пропуск, позволяющий проникнуть в любую реальность и вдохнуть ее запах. Я просто наслаждаюсь этим бесплатным пропуском.

как я получил роль в «бердмэне»? Проще всего будет сказать, что я прочитал сценарий, а потом отправился завтракать с Алехандро Иньярриту и пригрозил, что не выпущу его из кафе до тех пор, пока мы не ударим по рукам. Он сказал: «Я знал, что услышу от тебя именно это, чувак».

снимая кино, люди здорово враждуют на съемочной площадке. Но, как мне кажется, такие конфликты просто необходимы. Тихие и гладкие съемки всегда ведут к чрезвычайно банальному результату.

мне кажется, что независимое кино перестало быть по-настоящему независимым, потому что каждая крупная голливудская студия давно уже прикупила себе по маленькому артхаусному лейблу.

не думаю, что люди вправе требовать, чтобы все, что ты делаешь, было одинаково хорошим.

возможно, за всю карьеру у меня не было большего повода для гордости, чем тот чек на сорок долларов, который я получил за соавторство в создании стихов и музыки для «Убить Смучи» (комедия 2002 года. – Esquire). Эти деньги я разделил со сценаристом Адамом Резником – чертовым гением, создавшим этот фильм, и кажется, должен признать, что это была вершина моей карьеры.

я бы не хотел быть тем актером, который четко ассоциируется с какими-то типами персонажей. Я считаю, что ты вправе попробовать все что угодно по крайней мере один раз, но если ты сделал одно и то же несколько фильмов подряд, это садится на тебя, как костюм, который потом очень сложно снять.

«бойцовский клуб» – не самый обычный мой фильм. Но это лишь часть того удивительного года, 1999-го. Года «Матрицы», года «Трех королей», года «Магнолии» и года «Быть Джоном Малковичем».

Соцсети точно создавались не для того, чтобы мы сообщали миру о том, что ели на завтрак.

я снимаюсь не каждый год. Например, я пропустил 2010-й, потому что писал для HBO сценарий мини-сериала. Но я рад этому. В кино, как в жизни, – лучше, когда люди скучают по тебе, чем когда видят тебя каждый день.

я предпочитаю жить в нью-йорке, потому что это то место, где любой человек может наслаждаться бесконечной анонимностью.

я уже практически забыл, что это значит – гордиться своим правительством.

читать о том, что американские спецслужбы сделали за последние 50 лет, – это по меньшей мере удивительно. Удивительно и страшно.

большинство ужасных вещей делаются под видом заботы о людях – например, о нас с вами.

безопасность – не такая однозначная вещь, какой кажется. Возьмите, например, дроны, которые, как хищные птицы, убивают кого-то каждый день. Посмотрите на них и спросите себя: вы действительно хотите, чтобы ваша безопасность была обеспечена таким образом?

хорошее кино не должно отвечать на вопросы. Хорошее кино должно заставлять тебя задавать их.

джозеф кэмпбелл, американский философ, сказал, что лучшие в мире истории – не грустные и не веселые, а прозрачные. Прозрачные настолько, говорил он, что, посмотрев сквозь них, люди могут увидеть себя.

в отличие от комедии, драма часто делает зрителя добровольным сопереживателем. Ведь драма легче пересекает границу человеческого неверия.

мюзиклы с детства казались мне чем-то чужим. Я никогда не был одним из тех ребят, кто вечно насвистывает какие-то мелодии из последних постановок.

мои самые любимые злодеи – это Джин Хэкмен в «Супермене» и Джон Хьюстон в «Китайском квартале». Я всегда любил злодеев, с которыми было бы приятно провести вечер и поболтать о всякой ерунде.

я все еще продолжаю быть киноманом.

вы никогда не таскали на спине харви кейтеля? А я вот таскал. Он весит, типа, 240 фунтов (около 110 кг. – Esquire), и у него целая гора мышц, что, строго говоря, не свойственно людям его возраста. Поверьте, тащить его на спине – это что-то.

помните, что говорила Дороти Паркер (американская поэтесса. – Esquire)? Потри хорошенько любого актера – и покажется актриса. Но я могу только догадываться, что она имела в виду.

я никогда не говорил, что я хороший актер. Но я неплохо умею наблюдать за другими людьми, а потом воспроизводить их. Мимикрия – главный из моих инструментов, так и запомните.

слава разрушительнее, чем ржавчина. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Пол Маккартни

я все еще здесь по двум причинам: мне это нравится, и это моя работа. Но есть и третья причина – зрители. Спев что-то, ты чувствуешь невероятную любовь, почти поклонение. Кому это не понравится?

уйти на пенсию? Сидеть дома и смотреть телевизор? Да, люди так поступают. Возятся в саду, играют в гольф. Но нет, спасибо. Мой менеджер, которого у меня, к счастью, уже нет, когда-то посоветовал мне уйти на покой в пятьдесят. Он сказал, что с возрастом я стану выглядеть неважно, и тогда я даже подумал: «Боже, а ведь он может оказаться прав». Но я все еще наслаждаюсь возможностью создавать, и я все еще наслаждаюсь возможностью выступать. А вокруг полно тех, кто решил уйти на покой и тут же исчез из виду.

периодически я разговариваю сам с собой. Послушай, говорю я, посмотри на эту небольшую гору достижений. Их же у тебя до черта. Неужели тебе мало? И отвечаю: а вдруг я смогу сделать так, что мои достижения будут выглядеть чуть лучше?

зрителям нужна Yesterday, и если я поставлю себя на их место, то пойму, что мне тоже нужны хиты. Я не хочу смотреть, как Rolling Stones играют свой новый альбом, – мне нужны Satisfaction, Honky Tonk Women и Ruby Tuesday.

на концерте я не переживаю того, что переживают зрители. Иначе бы я не смог петь. Иначе бы я просто плакал. Но да, бывают моменты. Кажется, это было в Южной Америке. В зале я заметил высокого, прекрасного, как статуя, мужчину с бородой. Он держал руку на плече своей дочери. Я пел Let it be, а он смотрел на свою дочь, а она смотрела на него, и они переживали в этот момент одно и то же. Сложно петь, когда видишь такое.

ты никогда не повторишь свой успех. Боба Дилана спросили, почему он не напишет очередного Tambourine Man. Он ответил: «Потому что я уже не тот человек, каким был в тот момент».

песня here today – это мой разговор с Джоном. Я пою: помнишь ту ночь, когда мы плакали, а сам думаю: да, это было в Ки-Уэсте. Мы не смогли добраться до Джэксонвилла из-за урагана, застряли в Ки-Уэсте, не спали всю ночь и здорово напились. И я помню это: «Послушай-ка, чувак, ты же чертовски крут». Так что я знаю, о чем пою. Я помню ту ночь. Я думаю о ней.

я многое помню про детство. И про то, как, начав с Beatles, я пытался стать знаменитым, отправляя бесконечные письма. «Уважаемый сэр, мы полупрофессиональный рок-коллектив. Нам кажется, мы что-то собой представляем. Возможно, у нас есть будущее…»

люди спрашивают меня, что я думаю насчет Beatles. А я просто горжусь тем, что было.

когда beatles распалась, мы оставались на равных. Джордж занимался своим делом, Джон – своим, я делал свои дела, а Ринго – свои. Все было как в лучшие времена. Потом Джона убили, и на волне чистого ужаса он стал мучеником – как Кеннеди. После этого люди стали говорить: он и был воплощением Beatles. И в этот момент я, Джордж и Ринго пожали плечами: «Послушайте, но ведь год назад мы все были равны».

мы появились в правильное время. Спели какое-то количество хороших песен, причем не чьих-то, а наших собственных. На нас не работали ни поэты, ни композиторы. Может ли такое случиться сегодня? Хотелось бы верить, но мне кажется, этого не произойдет.

я помню, что такое не быть знаменитым. Тебя пускают не во все клубы, и ты не можешь запросто подкатить к девушке. Нервы у тебя ни к черту, и денег тоже нет.

известность – это как страшный сон: ты не можешь из него выбраться, но ты сам его и породил.

вечно хотеть доказать что-то – это глупая штука.

а я люблю королеву. Когда мы взрослели, она была куколкой. Нам было типа 11, а ей 21. Она была красавицей, и у нее была замечательная фигура. Я не должен говорить так о Ее Величестве, но мы, будучи школьниками, говорили: смотри, как у нее сиськи торчат. Она была прекрасна. Посмотрите на старые фотографии. Нам нравились все ее прелести. Я никогда не говорил ей этого лично, но в интервью я говорю это довольно часто. Надеюсь, рано или поздно она это прочитает.

я никогда не говорил себе: о, я сделал что-то талантливое. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Илон Маск

я хочу быть частью того, что меняет мир.

в детстве меня поражало, как много разных вещей способны при желании взрываться. Удивительно, что у меня до сих пор все десять пальцев.

«путеводитель по галактике для автостопщиков» научил меня, что самая сложная вещь на земле – это выбрать, какой вопрос задавать. Но если уж ты выбрал его, то все остальное пойдет легко.

у меня есть собственное кладбище неудачных попыток. Там стоит множество надгробий, а где-то в глубине полно свежевырытых могил, которые ждут, когда в них что-то окажется. Но я делаю все для того, чтобы они оставались пустыми.

ошибки совершать не страшно. Главное каждый раз ошибаться в чем-то новом.

когда у тебя появится первый миллион долларов, твоя жизнь изменится. Любой, кто утверждает, что это не так, говорит ерунду.

создать хорошую компанию – как испечь хороший пирог: нужно просто взять правильные ингредиенты в правильных пропорциях.

в spacex (ракетостроительная корпорация, основанная Маском в 2002 году. – Esquire) мы стремимся к великой философской цели, хотя и занимаемся бизнесом. Если у нас получится построить компанию, которая поможет человеку стать межпланетным видом, это будет обретением Святого Грааля. Но если мы создадим нечто такое, что сможет доставить человека и технику на Марс, я буду считать задачу SpaceX выполненной. По крайней мере, на текущем этапе.

да, люди побывали на луне, но с тех пор не сделали ничего сопоставимого. Я даже не слышу о каких-то по-настоящему серьезных намерениях сделать следующий шаг.

в ракетостроении нет ничего по-настоящему дорогостоящего. Проблема лишь в том, что те, кто занимались ракетостроением в прежние времена, делали это с чудовищно низкой эффективностью.

для выполнения сложной работы не обязательно нанимать много людей. Количество никогда не компенсирует таланта, а два человека, которые чего-то не знают, ничуть не лучше такого же одного.

возможно, моя величайшая ошибка – это желание полагаться на чей-то талант, а не на чьи-то личные качества. Но ведь это очень важно – когда у человека доброе сердце.

герои моих любимых книг – «властелина колец» и «основания» (цикл фантастических романов Айзека Азимова. – Esquire) – всегда чувствовали необходимость спасать мир.

прямо сейчас все человечество – с первого до последнего человека – участвует в самом опасном эксперименте за всю историю: как много углекислого газа мы должны выбросить в атмосферу, прежде чем поймем, что стоим перед лицом гибели.

когда я говорю о чем-то, это обязательно случается. Не всегда по расписанию, но все же случается.

не так давно я сказал, что в ближайшие 30 лет большинство новых автомобилей в США будут электрическими. И я не имею в виду гибриды. Я говорю про электрические автомобили.

я никогда не платил людям за то, чтобы они притворялись, что любят мои продукты.

когда-то в нашей штаб-квартире в пало-альто патентами Tesla была увешана целая стена. А потом мы все сняли. Мы сняли все это потому, что решили открыть наши разработки во имя развития электромобилей.

за четыре миллиарда лет земной истории произошло не более полудюжины действительно важных событий: появление одноклеточных организмов, появление многоклеточных организмов, разделение на царство животных и царство растений, выход животных из воды на сушу, развитие млекопитающих и развитие сознания. Следующим большим шагом должна стать идея межпланетной жизни – беспрецедентное путешествие, которое драматически изменит нас и обогатит.

многие не любят перемен, но мы должны научиться принимать их. Особенно если альтернатива переменам – это катастрофа.

первые годы люди будут жить на марсе под куполом, но со временем мы сможем трансформировать Марс в подобие Земли и разгуливать по поверхности без какой-либо защиты. Это будет легкий тюнинг планеты.

терпение – это добродетель, и я учусь быть терпеливым. Но это трудные уроки.

я бы хотел умереть на марсе – но только не от удара о поверхность.

ракетостроение не рытье траншей. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Шон Пенн

я мог бы описать свое детство одной фразой: Гекльберри Финн с доской для серфинга.

мой отец был героем войны. Более того, он был героем по жизни. Шарлиз (Шарлиз Терон, подруга Шона Пенна. – Esquire) часто говорит, что хочет, чтобы ее сын вырос в первую очередь добрым человеком. Не важно, кем он станет: активистом, физиком-ядерщиком или еще кем-то, он должен быть добрым. Мой отец был таким. Для американца это было довольно трудно.

я был очень застенчив в детстве, но меня это нисколько не смущало. Я не чувствовал себя изолированным от других детей. Меня всегда приглашали на вечеринки, я приходил, но ни с кем не разговаривал.

я знаю, что такое хорошо и что такое плохо. Я знаю, что значит быть добрым и злым, что приемлемо, а чего нельзя терпеть. Я могу разозлиться на людей, несправедливо унижающих меня и себя, это, как правило, происходит одновременно – люди, пытаясь унизить меня, обычно унижают себя.

если я буду рассказывать Esquire о таком прекрасном качестве, как доброта, то обязательно найдется уйма людей, которые скажут: «Доброта? Ну-ну. Как-то я на улице попросил у тебя автограф для своего сына…» Но ведь это трехлетний ребенок, у него нет ни малейшего представления, кто я такой!

что значит быть знаменитостью? Спросите у красивой девчонки из Нью-Йорка, Лос-Анджелеса или Рима. Все они хотят кусочек тебя. Свистят тебе вслед. Это происходит уже много лет. И это не связано с понятием знаменитости. Это говорит о том, что у людей куча собственных комплексов.

звезда – это тот, кто ездит на работу в Universal Studios по контракту, учится всему: от чечетки до озвучки мультфильмов, пашет, как бык. Вот такой человек заслуживает звания звезды.

сейчас многие жалуются: столько знаменитостей развелось благодаря интернету. И все эти люди любят рассуждать о защите личного пространства. Личного пространства! Да пошли вы! Ваше личное пространство не стоит и гроша. Потому что если бы и стоило, вы не купили бы этот журнал. Хотите личного пространства? Я пытаюсь отвоевать его себе с тех пор, как мне исполнилось 20.

анонимность – ценность, но я не думаю, что кто-то может ею теперь похвастаться. Это надо принять как факт.

я, как и вы, всего лишь одна из крохотных точек, которые вы видите из окна самолета. Я осознаю это каждый день. И мне нравится так думать.

в америке существует страх, который создает монстров на каждом углу из всех, кто ими не является.

раньше я много ездил по стране. Как только я получил свои водительские права, путешествие стало моей страстью. И по сей день, если бы меня не связывали все мои обязательства, я бы практиковал это чаще. Но сейчас другое время, не то что раньше – теперь повсюду висят знаки: делай то, не делай этого. Повсюду знаки: на заборах, в магазинах, везде. Это больше не та свободная страна, какой она однажды была.

в испании все соблюдают сиесту. В стране с невероятным экономическим кризисом никто не работает в августе. Никто. Даже официанты берут отпуск и уезжают навестить свои семьи. Не важно, насколько сильно они нуждаются в деньгах. Разве это не вдохновляет? У нас такого нет. Мы крутимся, как волчки. Это цена нашего предпринимательского и капиталистического образа жизни.

мы больше не знаем, что значит быть патриотами без запудривания себе мозгов на тему, что мы во всем номер один в мире.

вокруг столько белого шума, столько мусора, что ты постепенно растворяешься в этой информационной жиже. Но в Гаити, Судане, Либерии или Сьерра Леоне все по-другому. Я не говорю о том, что такой опыт лечит, но он открывает глаза.

мы живем в пуританском обществе ханжей. Меня это так невероятно расстраивает, что я чувствую ненависть к своему образу жизни.

в сорокоградусную жару каждый раз, когда проезжаешь границу с Мексикой, ты видишь очередь по меньшей мере в сотню людей на пешеходном пропускном пункте. Многие из них старики и ветераны войны. Они ждут своей очереди, чтобы пересечь границу и купить лекарства, которые не могут позволить себе в собственной стране.

круг моих друзей сократился. Многих я люблю, и они мне до сих пор небезразличны, но я уже не общаюсь с ними как раньше просто потому, что где-то на жизненном пути наши дороги разошлись. Когда я говорю, что мои самые близкие друзья далеко, это на самом деле так.

ненавижу слово «гуманность». На Гаити меня обвиняли в том, что я не забочусь о китайцах, которые приезжают за органами мертвых людей, жертв катастрофы. На что я отвечал: у меня тут семьдесят два человека, которые будут жить, если я вовремя доставлю их в больницу, и если вы нашли 5-6 трупов, чьи органы собираетесь отправить в Китай, то лично у меня на это времени нет, я пытаюсь помочь живым. По их словам, это было не гуманно. Ну что ж, значит, я не гуманный. Придется с этим жить.

у нас всего одна минута на этой земле. Странно думать, что мы можем здесь что-то изменить.

да, я все принимаю на свой счет.

на днях я кое-что узнал: актеры теперь хотят меньше зависеть от режиссера. Современная культура внушила им ошибочное представление об их работе, и теперь они думают, что все, что они должны делать – выражать свои сиюминутные чувства. Полный бред.

в какой-то момент я решил порвать с кино и пять лет нигде не снимался. Однажды подходит ко мне Дастин Хоффман и говорит: «Ты не завязал, ты просто разочарован». И он попал в точку. Тогда я начал сам писать сценарии и снимать фильмы.

став режиссером, я нашел свободу, которую искал, когда был актером. Раньше я пытался найти тех персонажей и истории, которые бы вызвали у меня сиюминутный интерес и смогли бы стать отражением моего жизненного пути и, если повезет, ответить на парочку важных для меня вопросов. Я истратил на поиски долгих тридцать лет. Теперь я предпочитаю быть сценаристом и режиссером, потому что сам создаю мир и атмосферу, в которых мне предстоит прожить следующие пару лет.

уоррен битти как-то сказал очень остроумную фразу: «Ты не заканчиваешь фильм, ты покидаешь его».

дело не в том, нравится ли тебе твой персонаж. Удобно ли тебе в его шкуре? В некоторых фильмах, например в «Убийстве Ричарда Никсона» или «Пути Карлито», я чувствовал себя ужасно в своей роли… Было нелегко. Но сейчас я воспринимаю такие периоды, как трудности, которые я в свое время искал.

в самом начале мы молоды и энергичны, мы увлечены всем неизвестным и непонятным. Но когда у тебя семья и дети, приходит пора более тщательно выбирать жизненные вызовы.

я в добрых отношениях с первой женой. И могу сказать, что общаюсь со своей второй женой и детьми на исключительно положительных условиях. Я счастливый человек.

мои дети – актеры. Они талантливые и счастливые молодые люди. Я рад, что у них здоровое отношение к славе.

поначалу во время развода ты пытаешься побольнее задеть свою бывшую вторую половину. Но в итоге ты видишь все свои провалы по отношению к этой женщине, к этому браку и дружбе и к самому себе тоже. Потому что неважно, кем был или не был этот человек; к счастью или несчастью, она была в твоей жизни, ты понимаешь, что она не имеет отношения к твоему собственному личностному росту. Все зависит только от тебя.

мы презираем нарциссизм, которым окружены, потому что видим его в себе. Наша культура чествует все, кроме скромности.

я не против снова жениться. Я уже был женат дважды и в то время знал намного меньше о браке, чем сейчас. Поэтому я бы рассматривал эту возможность не как третий брак, а как первый брак на новых условиях. Мне нравится эта традиция. Один мой друг так и сказал: «Без традиций новое умирает». А я не хочу, чтобы все новое погибло.

да, я удивлен, что влюблен. По многим причинам. Я плох в математике, но здесь все ясно как дважды два: в 53 года ты вдруг наконец начинаешь понимать, почему несчастлив в отношениях с женщинами. Возможно, кто-то скажет, что поздно. Но именно сейчас у меня вдруг появилось пылкое, глубокое и настоящее чувство. И это так романтично – думать, что уж эти отношения ты постараешься не спустить в унитаз.

я всего лишь очередной подонок, который думает, что он – хороший человек. А что здесь такого? Все так думают о себе. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Дональд Трамп

я не люблю неудачников.

каждый, кто думает, что мое время уже прошло, трагически ошибается.

единственное различие между мной и прочими кандидатами заключается в том, что я честнее, а мои женщины красивее.

если хиллари клинтон не смогла удовлетворить своего мужа, как она сможет удовлетворить Америку?

часть моей привлекательности заключается в том, что я богат.

я всегда мечтал быть недооцененным.

деньги никогда не привлекали меня сами по себе. Для меня это лишь способ измерить успех.

я занимаюсь бизнесом как искусством. Кто-то рисует на холсте или пишет стихи. А я заключаю сделки – как правило, большие.

иногда лучшие инвестиции – это те, что ты не сделал.

многие говорят, что я веду себя как азартный игрок, но я ни разу в жизни не играл в азартные игры. Азартный игрок – это тот, кто вертится в казино вокруг игральных автоматов. Я же предпочитаю владеть этими автоматами.

да, я намерен построить на границе с мексикой огромную стену. А поскольку никто не умеет строить стены лучше и эффективнее, чем я, я построю ее дешево. И я сделаю так, что Мексика сама заплатит за эту стену. Попомните мои слова.

как это – я не люблю китай? Когда-то я продал дом одному китайцу за 15 миллионов. Как после этого я могу ненавидеть его страну?

посмотрите, как мы ведем себя в ираке. Мы строим школы и строим дороги, а потом кто-то взрывает школу, и мы строим новую, а потом кто-то взрывает дорогу, и мы отстраиваем ее заново. Но при всем этом мы не можем построить гребаную школу в Бруклине.

мне кажется, что когда мы начали строить новое здание Международного торгового центра, мы должны были построить то же здание, только на один этаж выше, а не выдумывать дурацких проектов.

мне кажется, главная проблема сша – это стремление быть политкорректными.

если я стану президентом, вы снова увидите поздравления с Рождеством в магазинах.

рад заявить, что я выступаю против абортов.

мы живем в мире, где люди уверены, что хорошему человеку нечего делать в политике.

я жму руки всегда и с удовольствием. Не думаю, что можно стать политиком, если не любишь жать руки.

кому-то кажется, что у меня короткие пальцы. Но мои пальцы длинны и прекрасны – так же, как и другие части моего тела. И это тщательно задокументировано.

я люблю красивых женщин, а красивые женщины любят меня. Хорошо, что это работает в обе стороны.

у иванки (дочь Трампа. – Esquire) отличная фигура. Я бы начал встречаться с ней, если бы она не была моей дочерью.

не стоит взваливать на своих детей ношу незаслуженного богатства. Это сломает им жизнь.

пока ты в состоянии думать, думай по-крупному.

нет ничего более преступного, чем придумать хорошую идею и не реализовать ее.

никогда не берите отпуск. Если работа не доставляет вам удовольствия, значит, вы работаете не там, где нужно.

мой девиз: нанимай лучших и не доверяй им ни в чем.

если твой начальник садист – уволь своего начальника и найди себе новую работу.

победой наслаждаются только неудачники.

я всегда прошу прощения, если неправ. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Такеши Китано

я не ожидаю от жизни многого.

мой отец был маляром, но говорят, что он был якудза. Мы жили в типичном рабочем районе, и все наши соседи были либо якудза, либо ремесленники. Якудза выглядели очень крутыми и были очень добры к нам, детям. Давали нам деньги на карманные расходы, покупали сладости, но при этом никогда не баловали нас. Если они видели, что кто-то из детей курит или пьет, они могли и побить. А еще они всегда говорили: «Обязательно будь внимателен к своим родителям и никогда не прогуливай школу, а то закончишь как я».

говорят, дети учатся, глядя на своих отцов. А что если отец просто уходит каждое утро на работу?

для нас, японцев, быть счастливым – это в любом возрасте заниматься той работой, которая тебе нравится.

я снимался в телешоу, был комиком, актером, режиссером и писателем. Я хочу, чтобы меня запомнили как человека, который никогда не достигал вершины ни в одном деле, но был лучшим в умении делать много вещей одновременно.

моя карьера режиссера – это просто умение переживать одно поражение за другим.

не так давно я пересматривал «жестокого полицейского» (первый фильм Китано, 1989 год. – Esquire). Мне нужно было готовиться к интервью, и я буквально заставил себя сидеть перед экраном. То же самое ты, видимо, испытываешь в тот момент, когда тебя заставляют смотреть твои детские видеозаписи. Это очень стыдно.

я хочу снимать кино, которое не подлежит классификации. Я хочу, чтобы зрители выходили из зала, не зная, что говорить и что думать.

меня не вдохновляют другие режиссеры или другие фильмы. Я учусь только на своих ошибках.

все свои фильмы я монтирую сам. Очень часто я принимаю решение не снимать какие-то сцены, которые во время съемок начинают казаться мне необязательными. Но потом, уже на монтаже, я вдруг понимаю, что именно эти сцены мне и нужны. Что я делаю? Беру куски из других сцен и использую их как замену. Я работаю так: «Ой, мы забыли сделать руль! Давайте поставим на его место запасное колесо».

не надо давать другим людям воплощать твои идеи.

юмор похож на насилие. И то, и другое обрушивается на тебя неожиданно – и чем неожиданнее, тем сильнее эффект.

когда в моем фильме кого-то бьют, больно становится зрителю.

я всегда снимаю насилие самым натуралистическим образом, потому что хочу, чтобы зрители ощутили эту боль. Я никогда не буду снимать насилие так, будто это компьютерная игра, где кровь льется рекой, ничего не затрагивая в человеке.

мы давно потеряли баланс между правами и ответственностью. Сегодня все вокруг говорят о правах, но никто даже не заикается об обязанностях.

современные люди научились игнорировать смерть и делают вид, что ее не существует. Но смерть следует за человеком всегда – хочет он или нет. Я, например, всегда готов к ее приходу.

ни один человек не может решить, когда должен родиться и – кроме самых трагических случаев – когда должен умереть.

когда в 1994-м я разбился на мотоцикле, врачи сказали, что я выжил благодаря чуду. Меня парализовало, и мне потребовалось два года, чтобы встать на ноги. Когда все это было уже позади, я подумал: «Это же такая возможность! В мире существует огромное количество историй, как люди, пережившие что-то страшное, чувствовали просветление, а с их мозгом происходило что-то такое, что мгновенно делало их гениями». Вот почему после аварии я начал рисовать. Но все эти истории про просветление оказались ерундой. Я понял это, когда нарисовал свою первую картину.

я уважаю традиции, но я уверен, что мы всегда имеем право менять их, если чувствуем, что время для этого пришло.

я не смотрел ни одного болливудского фильма.

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Уилл Смит

я вырос в военной среде. Мой отец служил в ВВС. Иногда наш дом напоминал военный госпиталь.

во мне нет баскетбольного гена. Свой первый мяч в корзину я забил, когда мне было семнадцать.

я всегда думал, что двигаюсь куда-то, что существуют успех и достижения и миллионные кассовые сборы, которые заполнят пустоту. А сегодня осознал, что вся жизнь – это пустота. Это процесс постоянного поиска и воссоздания себя. Я тот тип человека, который всегда будет неудовлетворен собой. Я никогда не стану достаточно умным и никогда не смогу быть идеальным отцом и мужем. Для самого себя я никогда не буду чертовски хорошим актером. Просто не буду, и мне надо смириться с тем, что, вставая с постели по утрам, я буду стараться каждой частичкой себя хоть как-то приблизиться к своему идеалу.

мне нравится создавать музыку, фильмы или работать на телевидении. Я обожаю эту суматоху и 16-18-часовой рабочий день. И при таком режиме я люблю вставать в 4 утра и делать зарядку. Вот это мне по душе.

я довольно долгое время был в отпуске. Так получилось, что в 2010 году все, о чем я мог мечтать, исполнилось, но эта пустота, она осталась. В 2010-м моя младшая дочь Уиллоу записала свой мегахит Whip My Hair, мой сын сыграл главную роль в фильме «Каратэ пацан», а Джада и я были ведущими на нобелевском концерте, где Барак Обама получил свою премию мира, а затем дал свое единственное тогда интервью – мне и моей жене. Это был самый прекрасный и одновременно самый ужасный год. Я получил все, о чем мечтал, и в то же время моя семья была измотана успехом.

томми (Томми Ли Джонс, американский актер и режиссер. – Esquire) фантастически интеллектуален, к тому же он предельно честен. И за это я ему глубоко благодарен. Для себя я уяснил одно, что человек – существо нелогичное, мы заложники своих эмоций. Нам не важна правда, а важно то, что мы чувствуем. И знаете что? Томми – самый логичный человек, которого я когда-либо встречал.

одна из самых больших проблем для меня  – тайм-менеджмент.

я всегда думал, что все должно подчиняться науке и подлежит вычислению. Я везде искал цифры: как отец, как муж, как актер, как человек. Не могу терпеть моменты, когда не знаю, что конкретно должен делать. Я не против того, что иногда не нахожусь там, где должен быть, но я ненавижу то состояние, когда не знаю, куда иду.

во мне есть дух и желание сделать жизнь людей лучше. Популярность – это подарок, потому что через всякие мелочи можно сделать жизнь других ярче. Ты просто можешь пожать кому-то руку, улыбнуться или написать свое имя, а человек будет помнить и рассказывать об этом всю свою жизнь.

мои дети заставили меня пересмотреть свои взгляды на любовь. До 2010 года у меня была цель. Я держал в голове мысли об идеальной семье. И я старался изо всех сил сделать так, чтобы моя семья соответствовала моим ожиданиям. А затем я вдруг понял, что у каждого из них есть свой путь. И все, что я в состоянии сделать, – это помочь им достичь своих целей, а не моих. Это мне далось очень нелегко! Я долго мучился, потому что воспитан по-военному. Мне было безумно трудно победить себя и стать более кротким, понимающим и заботливым.

мне нравится хорошо выглядеть, я хочу, чтоб мое тело работало как часы. Для меня духовное и умственное состояние важно так же, как физическое и эмоциональное. Я чувствую себя лучшим мужем и лучшим отцом, когда здоров и нахожусь на пике своей физической формы. Я люблю двигать рамки. Нет ничего более удовлетворяющего, чем способность изменить свое тело и проработать каждое слабое звено самого себя, учиться быть дисциплинированным.

знаете, на кого я хочу быть похожим в физическом плане? На Хью Джекмана, черт его побери! Вы посмотрите на его тело в «Росомахе»! Ни грамма лишнего жира! Оно же просто бесподобно! Я, конечно, и сам в неплохой форме, но до Росомахи мне еще далеко.

Все может исчезнуть в один момент. Нет таких понятий, как безопасность и сохранность. Ты можешь делать что-то, что даст тебе иллюзию безопасности, но ее на самом деле нет.

однажды я услышал фразу «Не дай успеху завладеть твоим разумом, а неудаче – сердцем», и она стала ценным уроком для меня после провала фильма «После нашей эры», который оказался самым тяжелым периодом в моей карьере. Но мне удалось впервые взглянуть на этот провал с совершенно другой стороны и научиться выигрывать в любых ситуациях. В какой-то момент я почувствовал прилив сил, взял отпуск на полтора года и все это время размышлял о том, почему мне так важно, чтобы мои фильмы всегда были номером один. Когда мне было пятнадцать, моя девчонка изменила мне, и тогда я решил, что обязательно стану знаменитым и никто никогда не посмеет больше дурачить меня, а я сделаю все возможное, чтобы быть номером один всегда. До выхода в прокат «После нашей эры» я смотрел на мир и свое творчество через эту призму, и только когда все рухнуло, я вдруг осознал, что это далеко не самый лучший подход к жизни. Когда вышел фильм и я увидел цифры кассовых сборов, жутко расстроился примерно на 24 минуты, а потом раздался телефонный звонок и мне сообщили, что у моего отца рак. Я помню, как спустился вниз в тренажерный зал и пробегал на беговой дорожке более 2 часов. В тот день в моей жизни появился новый девиз: только любовь может заполнить пустоту. Всего остального будет недостаточно: ни денег, ни побед, ни успеха. Я четко помню, как в тот понедельник осознал, что не хочу быть победителем, а хочу иметь глубокие, сильные и прекрасные отношения с окружающими, насколько это возможно.

для молодого поколения технологический прорыв стал своего рода нормой.

удивительно, но у моего 16-летнего сына Джейдана всего одна пара обуви, две пары штанов и пять футболок. Он отказался быть рабом денег. И я глубоко уважаю его позицию. Молодое поколение перестало быть заложником потребления. Так интересно за этим наблюдать, потому что в детстве моя семья хоть и считалась средним классом, нам частенько отключали свет и газ из-за неоплаченных счетов. Я вырос в доме, где зимой грелись от керосиновой печки, а мой сын живет в совершенно другом мире. Я рад, что, взрослея, он хочет понять, что такое нуждаться в вещах. Но я все же настаиваю на том, чтобы он наконец-то купил себе новые кроссовки.

у антони куина в фильме «лоуренс аравийский» есть превосходная цитата: «Турки платят мне золотом, но я беден, потому что я – река для своего народа». Хочу сделать себе футболку с надписью «Я река для своего народа». Хочу заботиться о людях, помогать им. Самую большую радость мне приносит то, что мое творчество делает жизнь людей лучше, светлее и ярче. И мне плевать на тачки и бриллианты. Это все в прошлом. Я даже часы не всегда ношу. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Шерон Стоун

да, я старею. Но я наслаждаюсь этим процессом.

в первой половине жизни твое лицо – это то, с чем ты родился. Во второй половине – то, чего ты заслуживаешь.

забавно, но я не понимала, что привлекательна, до тех пор пока не посмотрела «Основной инстинкт».

я была в вудиалленовских «воспоминаниях о звездной пыли» (фильм 1980 года, где Стоун впервые появилась на экране. – Esquire). Это была незначительная роль, и я даже не открыла рта, но этот фильм дал мне ощущение, что я наконец в кино и что я двигаюсь туда, где всегда хотела быть.

ты можешь проклинать себя за то, чем занималась первую половину жизни, но это не значит, что во второй половине ты должна просто играть в гольф и ничего не делать.

я не хочу маскировать свой возраст. Я просто хочу быть женщиной, которая в свои годы выглядит настолько хорошо, насколько это возможно.

когда мне было сорок с чем-то, я заперлась в ванной с бутылкой вина и сказала себе: «Я никуда не выйду до тех пор, пока не приму себя такой, какая я есть».

я неутомима. Мать говорит, что я могу продать лед эскимосу.

мне не повезло с самыми важными вещами в жизни. Мне не повезло со здоровьем, и мне не повезло с браком, но я взяла себя в руки и просто решила жить дальше.

мне нравится спокойно становиться старше – это моя цель. В 2001 году у меня было сильнейшее кровоизлияние в мозг, так что альтернатива спокойному старению мне хорошо известна. Кровь поступала в мозг девять дней. Процент выживших после того, что перенесла я, очень невелик, но я как-то справилась. Потом я потратила два года на то, чтобы научиться заново ходить, говорить и читать. После этого любые разговоры о морщинах мне кажутся смешными.

как сказал уинстон черчилль, если тебе предстоит пройти через ад, иди как можно быстрее.

на земле никогда не будет полного мира и спокойствия. Но они могут существовать в твоей голове.

кажется, я помешана на ароматерапии.

в сша живет 400 тысяч крашеных блондинок с одинаковыми носами, одинаковыми гигантскими губами, перекроенными щеками и белоснежными зубами. Неужели кто-то находит их привлекательными?

ава гарднер была самой красивой женщиной в мире. Почему? Она никогда ничего с собой не делала. Она выглядела как женщина и никогда не пыталась выглядеть как девочка.

сегодня в моей жизни всего трое мужчин. Это мои усыновленные дети: Роэн, Лэрд и Куинн.

когда ты смотришь на то, как взрослеют твои дети, ты узнаешь больше о жизни и о себе.

если вы действительно любите своих детей, у вас в доме всегда должны быть презервативы, причем в таком количестве, чтобы дети могли брать их, не беспокоясь, что кто-то заметит.

кажется, люди не уверены в моей гетеросексуальности. А все потому, что среди моих подруг слишком много лесбиянок.

никогда не играй в карты с чуваком, которого зовут Док, никогда не ешь в заведении под названием «У мамы» и никогда не занимайся сексом с тем, у кого больше проблем, чем у тебя.

женщины способны имитировать оргазм, но мужчины способны целиком имитировать отношения.

я обожаю печь, но почти никогда не ем свое печенье. Мне просто нравится вид сырого теста.

к 58 годам я поняла, что красота идет изнутри. Для того чтобы быть красивой, надо делать то, что ты хочешь делать, и делать это каждый день. Я вот люблю танцевать и танцую до изнеможения.

с монахиней меня не перепутать.

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Эмма Уотсон

мне кажется, я одна из немногих, кто может сказать, что действительно вырос на «Гарри Поттере».

я сыграла в двух небольших пьесах, когда мне было шесть и восемь, но в детстве я не чувствовала непреодолимого желания играть. Я не репетировала по утрам оскаровские речи с расческой в руке, и на первые пробы «Гарри Поттера» я взяла с  собой плюшевого медведя. Мне потребовались годы, чтобы обрести уверенность.

девочкам вечно говорят, что они должны быть хрупкими принцессами, но мне кажется, это чушь. Мне всегда хотелось стать воином, борцом за какое-то дело. А если бы мне все же пришлось стать принцессой, я стала бы принцессой-воином.

быть нормальной для меня – это значит не быть узнаваемой на каждом углу.

меня восхищает процесс старения, потому что я хочу быть несовершенной. Старение делает человека несовершенным, а несовершенство – прекрасным.

поверьте, красота – это не длинные волосы, тонкие ноги, загорелая кожа и отличные зубы. Красота – это лицо того, кто только что плакал и вдруг улыбнулся. Красота – это шрам на колене, который остался с  тех пор, как ты упал, когда был маленьким. Красота – это круги под глазами, когда ты влюблен и не можешь спать. Красота – это выражение лица, разбуженного звонком будильника; это поплывший макияж, когда ты принимаешь душ; это когда ты улыбаешься шутке, которую только ты и понимаешь. Красота – это морщины, нарисованные временем. Красота – это то, что мы чувствуем внутри, и то, как это меняет нас снаружи. Красота – это все отметины, которые оставляет жизнь; все затрещины и все поцелуи, которые держит память.

девушки не должны бояться быть умными.

моей первой машиной был «приус», и я любила его, хотя мои друзья говорили, что он уродлив и что я как будто на кирпиче езжу. Если быть честной, это действительно не самая красивая машина на свете, но она идеальна для окружающей среды. Чуткая и скучная – как я.

странно, что голова не разрастается от знаний, как мышцы от тренировок. Мы бы издалека видели, с кем имеем дело.

я стараюсь не есть мяса, сортирую мусор и всегда выключаю свет, если надолго выхожу из комнаты. Я не сумасшедшая активистка, но я бы хотела оставить мир после своего ухода таким, каким я обнаружила его, когда пришла.

когда-то давно я прочитала, что первый поцелуй в жизни Элизабет Тейлор случился на съемочной площадке – перед камерой. И я подумала: мне надо быть очень осторожной, чтобы не повторить этот опыт. Чтобы мой первый поцелуй не был поцелуем той девушки, в чью одежду меня одели.

однажды на занятиях по психологии я делала собственное исследование на тему того, как и почему мы влюбляемся. Оказывается, нам для этого надо всего 6 часов!

что касается мужчин, я нахожу привлекательным Джеймса Франко. Но я бы никогда не назвала секс-символом себя.

моя идея сексуальности – чем меньше, тем больше. Чем меньше ты обнажишь, тем больше люди додумают.

феминизм – это не диктат. Он не приказывает, и он не догма. Он всего лишь отстаивает право свободного выбора. Если ты хочешь баллотироваться на пост премьер-министра – пожалуйста, но если тебе комфортно сидеть дома и заниматься хозяйством – это тоже прекрасно. И это твой выбор – брить подмышки или не брить, носить плоскую подошву или носить шпильки.

я заметила, что борьба за права женщин слишком часто превращается в ненависть к мужчинам.

кажется, у меня достаточно денег, чтобы больше никогда не работать.

сейчас я думаю о том, чтобы научиться играть на мандолине.

вы можете бесконечно критиковать мой подбородок. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Уоррен Баффетт

я не бизнесмен. Я художник.

когда мне было 16, в голове у меня были только две вещи – девчонки и автомобили. Но с девчонками у меня не складывалось, так что мне оставалось довольствоваться автомобилями. Впрочем, и о девчонках я, безусловно, тоже думал. Просто с автомобилями больше везло.

я всегда знал, что буду богатым. Ни на секунду не сомневался.

если ты попал в этот 1% самых успешных и богатых людей на земле, твоя обязанность – думать об остальных 99%.

кто-то отдыхает сегодня в тени, потому что кто-то посадил дерево много лет назад.

люди вечно рассуждают о неопределенных временах. Но, знаете, я думаю, что время вообще так устроено. 10 сентября 2001 года в мире точно была неопределенность. И 18 октября 1987-го тоже (дни, предшествующие атаке на Международный торговый центр и биржевому черному понедельнику. – Esquire).

уолл-стрит – это единственное место на земле, где люди, приезжающие на роллс-ройсах, слушают советы тех, кто приехал на метро.

если ты покупаешь то, что тебе не нужно, то скоро ты начнешь продавать то, что тебе необходимо.

всем неосторожным инвесторам следует выучить строчку из песни бобби бэра (известный исполнитель кантри. – Esquire). Она в полной мере объясняет, что может произойти в будущем с вашими приобретениями: «Я никогда не отправлялся в постель с некрасивой женщиной, но я просыпался с несколькими».

я стараюсь вкладываться лишь в те предприятия, которые настолько идеальны, что управлять ими может даже идиот. Потому что рано или поздно это случится.

постоянно откладывать поиски хорошей работы и просиживать на той, что тебя убивает, – это как откладывать секс до пенсии.

честность – очень дорогое качество. Не следует ожидать его от людей, которые стоят дешево.

у каждого святого есть прошлое. У каждого грешника есть будущее.

я уверен, что каждый день необходимо тратить некоторое время на то, чтобы просто садиться и думать. Я, например, думаю и читаю одновременно. Это делает мои решения менее импульсивными.

я покупаю только самые дорогие костюмы. Просто они дешево на мне смотрятся.

самые успешные люди – это те, кто делают свое любимое дело.

умение предсказывать дождь ничего не стоит. Умение построить ковчег стоит многого.

если ты оказался в протекающей лодке, то энергия, направленная на поиски другого плавательного средства, скорее всего, даст больше результатов, чем энергия, направленная на латание дыр.

неважно, насколько ты талантлив и трудолюбив – некоторым вещам просто требуется время. Нельзя выносить ребенка за один месяц, сделав беременными девять женщин.

опасно скрещивать невежество и упорство.

лошадь, которая считает до десяти, – это замечательная лошадь, а не замечательный математик.

всегда старайся быть с теми, кто лучше, чем ты.

шанс выпадает очень редко, но ты должен быть готов к нему всегда. Когда с неба польется золото, у тебя должно быть вед-ро, а не наперсток.

если ты обнаружил себя в яме, заканчивай копать.

все, что мне нужно от жизни, – это знать, где я умру, и никогда не показываться в этом месте.

пустой мешок не поставишь. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Харви Кейтель

я довольно паршиво танцую, но жена утверждает, что иногда у меня неплохо получается. В начале своей актерской карьеры я сходил однажды на урок танцев. Катался по полу от смеха, потому что чувствовал себя полным идиотом.

как только ты пережил трудные времена, ты снова к ним готов. Это вовсе не значит, что ты окончательно избавился от сомнений, страха и всех этих необычайных пережитых эмоций. Никогда нельзя сдаваться, ты всегда должен быть готов к страданию.

я вырос в бруклине. В детстве у меня была небольшая голубятня, и я постоянно воровал голубей у соседей. Мой отец был шляпником, а мать работала в кафе по соседству. Когда в 16 лет меня вышвырнули из школы, родители были очень расстроены.

настоящая дружба – когда можешь во всем положиться на человека, а тот в свою очередь может положиться на тебя – это страшная сила, которую я считаю самой большой ценностью в этом мире.

строгость психотерапии помогла мне когда-то давно наладить связь с самим собой. Я научился управлять голосами в своей голове, так же как Рианна умеет владеть своим прекрасным голосом.

считаю ли я себя до сих пор физически сильным? Безусловно. Я могу выбить тебе все зубы, если захочешь доказательств. Я правильно питаюсь, делаю зарядку и не имею вредных привычек. Я забочусь о своем здоровье.

с чего начать тем, кто ни разу не видел моих фильмов? Никогда не думал об этом. И сейчас ничего путного в голову не приходит. И скромность тут ни при чем. Возможно, я бы посоветовал этим людям вместо этого прочитать одну из моих любимых книг: «Адам, Ева и Змей», автор Элейн Пэйджелс.

меня страшно бесит, когда говорят за моей спиной, и я считаю, что мой гнев абсолютно обоснован.

всегда есть куда стремиться. Я даже не говорю о том, должен ли я быть более честным или преданным, сострадающим или терпимым. С этим как раз все в порядке. Ничего не поменялось за все эти годы и вряд ли изменится. Разве что мне не помешало бы научиться быть немного терпеливее.

в раннем детстве я был заикой. Я до сих заикаюсь, но уже намного реже. Но тогда я был просто чемпионом по заиканию. Со временем это прошло, но в последнее время потихоньку начинает возвращаться. Может, это все из-за усталости? Я даже не данный момент имею в виду, а все прожитые годы.

стареть – это сплошное удовольствие. Ты ведь еще не умер. Что, я думаю, случится со мной после смерти? Не будет никаких проблем.  Если ты понимаешь, о чем я.

отцовство показало, что я к нему готов. До того самого момента я даже не догадывался, что могу быть хорошим отцом. Я всем рекомендую иметь детей. Это никогда не поздно.

было ли у меня пристрастие к кокаину? Я не хочу это обсуждать. На это уйдет слишком много времени. Это очень серьезная тема для обсуждения для очень серьезных людей и в серьезной обстановке. Не важно, будь то кокаин, марихуана, алкоголь или любой другой наркотик. Все это слишком серьезно, чтобы говорить об этом сейчас.

у персонажей, которых я играю, есть ужасная привычка повсюду меня преследовать.

в 17 лет я пошел служить в морскую пехоту, где во мне воспитали характер. Я понял, что могу выстоять любые трудности и не сдаваться, пока не будет выполнено задание. Именно в пехоте я понял, что значит помощь другим, братский дух и чувство гордости. Отслужив три года, я ушел, потому что очень скучал по матери и дому.

как же глупо о чем-либо сожалеть! Но я бы сожалел, если бы так и не понял, что такое сожаление. Вот за это было бы действительно жалко.

Если скажу, что я оптимист, то буду выглядеть дураком. Если скажу, что нет,
то все подумают, что я циник. Возможно,
я и тот и другой.

«кинозвезда» – отличное поэтичное и сказочное выражение, в котором нет и доли правды.

человечество может так нелепо обходиться с религией. Сама идея того, что моя вера имеет связь с Богом, а твоя – нет, просто абсурдна. Я помню то чувство в детстве, когда я считал, что моя религия особенная, а другие – нет. Повзрослев, я осознал, что знаю то, что знаю, и хочу продолжить узнавать больше. В этом и есть весь смысл. Сейчас я могу только быть уверенным, что высшие силы существуют. Я вырос иудеем, теперь же моя религия – поступать правильно.

возможно, я слишком восхваляю 70-е, потому что они уже давно часть прошлого, но я уверен – то были великие времена. Теперь же все вокруг только деградирует. Я не отрицаю того, что и тогда все было неидеально, но присутствовал также и дух Вудстока. Ты не стремился найти себе правильную подружку, ты хотел стать правильным человеком.

актер не заставляет себя плакать или смеяться. Актер вообще не обнажается на сцене. Никогда. Актер играет свою роль единственно лучшим способом, каким он владеет, поняв всю глубину значения пьесы или фильма. И все, что у него получается, – результат вынесения момента истины на сцену.

никто не может критиковать меня больше, чем я сам.

я ненавидел деньги, потому что я вырос в бедности. В нашей семье все заработанное уходило на оплату счетов. Поэтому, когда все вокруг говорили о деньгах, а я еле-еле сводил концы с концами и пытался наладить отношения с другими, я вдруг решил: «К черту деньги!» Когда кто-то из друзей покупал новую машину, я по привычке плевал на нее. Всех это жутко бесило.

если хочешь произвести хорошее первое впечатление на женщину, не кусай ногти на первом свидании.

страх – это та отметка, которую я хочу преодолеть, в противном случае, я утону в страхе от самого себя.

я не хочу, чтобы все думали, что награды определяют ценность актера. Настоящий успех означает полное посвящение себя чему-то. Пока ты не погрузишься в эту атмосферу, ты будешь вне игры. Если деньги – твой бог, ты будешь копить деньги, и ничего другого. Если ты ищешь острых ощущений, у тебя есть прекрасный шанс наслаждаться жизнью.

существование – это борьба.

у насилия есть свой характер, к которому должны относиться с уважением, молиться на него, идеализировать. Или проглатывать и переваривать.

Мои персонажи не злые, они проблемные. Я вообще не воспринимаю их как плохих парней. Для меня не составляет труда держать их в рамках человечности.

однажды во время учений в морской пехоте мой отряд отвезли в поле посреди ночи. Вокруг была полная тьма. Не видно было даже собственных рук. Нас было около пары сотен, свеженьких новичков, только что закончивших курс молодого бойца в Южной Каролине. Мне было жутко страшно. И вдруг как гром среди ясного неба мы услышали голос: «Вы все боитесь темноты». Я был поражен. На освещенной луной платформе стоял инструктор. Я подумал про себя: откуда он знает, что мне страшно, он ведь даже не видит меня. Мне было очень стыдно, что он заметил мой страх. Затем он произнес: «Мы научим вас, как жить в темноте, поэтому вам больше нечего бояться».

я учусь наслаждаться жизнью, потому что стараюсь справляться с грустью и одиночеством, не убегая от них. Я не претендую на роль того, кто знает, как это можно сделать – жизнь нелегка, но она прекрасна. Без трудностей не было бы красоты.

я не думаю о том, чтобы уйти на пенсию.

Всему свое время. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Джессика Честейн

когда вы в меньшинстве, у вас появляется сила. Не важно, в какой вы индустрии работаете – политике, на рынке акций или в киноиндустрии.

у меня лучшая профессия на свете – я и дня в жизни не проработала. Кто знает, может быть, поэтому работаю так много?

я первой в моей семье окончила колледж. Я была в ужасе от мысли, что мои родители каждый год будут отдавать кучу денег на мое образование, а меня еще и запросто могут вышвырнуть оттуда.

как бы я определила мужественность? Это зависит от человека. Есть очень эмоциональные мужчины и очень амбициозные – и то и другое работает в связке.

сексизм и гомофобия рождаются от страха перед женственностью. Некоторые считают это слабостью. Мы должны изменить такое определение, дать понять, что женственность – знак силы.

в начале карьеры вы напуганы до смерти и готовы сниматься в кино за просто так. Теперь, если кто-то хочет нанять меня, он должен понимать, что на благодарности далеко не уедешь. Были случаи, что я отказывалась от ролей, если компании вели себя по-свински.

я очень боялась появиться в nasa и начать задавать тупые вопросы, это же такой стереотип: появляется актриса из Голливуда и начинает задавать глупые вопросы. «Какую музыку вы слушаете в космосе? А что это вы там делаете?»

когда я увидела «интерстеллар», я подумала: «О, Энни и Мэтью (Энн Хэтэуэй и Мэтью Макконахи. – Esquire) так веселились, «болтаясь» в воздухе! Как же так? Как я могла пропустить все это?» (по сюжету фильма героиня Честейн не покидала Землю. – Esquire).

после четырех месяцев съемок «древа жизни», когда эти детишки вернулись к своей настоящей матери, у меня началась истерика. Я как будто снова осталась одна.

только я подумала о том, как было бы круто сыграть астронавта, как бац – и вот она, возможность, – мне позвонил Ридли Скотт!

да, я могу притвориться астронавтом, но я знаю, что не полетела бы в космос. Не хотела бы оказаться в ситуации на грани жизни и смерти. Я знаю, что плохо с этим справлюсь.

самым сложным было играть женщину, которой раньше никогда не существовало. У нас не было командоров-женщин, тем более на Марсе.

каждый раз, когда мне говорят, что я понравилась кому-то в «Прислуге», я задаю встречный вопрос: «Вы знаете, какая у меня там была роль?» Целый год после выхода фильма меня постоянно путали с Брайс Даллас Ховард.

я люблю быть на съемочной площадке с животными и детьми. Они живут настоящим, живут моментом в отличие от взрослых.

для съемок с животными мне не нужен дублер.

нам всем важно научиться одному – не пытаться контролировать другого. Только так мы сможем обрести счастье и свободу, сможем найти мир с собой.

все всегда говорили, что играть злодея – круто. Так вот, когда моя героиня была отрицательной, мне было не до веселья. Еще никогда я с таким удовольствием не прощалась с персонажем. Это боль эмоциональная и физическая – знаете, насколько тяжелый парик приходится носить? А как туго затягивают корсет?

я решила отправиться в освенцим. Хотела понять, каково это было – там находиться. Изо дня в день.

знаете, почему я люблю «свадьбу лучшего друга»? Потому что героиня остается не с тем парнем, а в компании друга, и этот поворот мне кажется гораздо интереснее.

чтобы женщина сегодня зарабатывала больше мужчины, ей надо быть проституткой, моделью или сниматься в порно.

я люблю запах скошенной травы, и мне нравится, как шумят разбрызгиватели на лужайке.

иногда я хожу в кино, чтобы просто поесть попкорн и ни о чем не думать.

наверное, это самое сложное – бороться с ненавистью с помощью любви.

из-за того что я сутулюсь, меня постоянно спрашивают: «Вы беременны?» Нет, блин, я просто так стою.

я верю в призраков. Потому что так веселее.

ненавижу, когда мерзнут ноги. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media
Шер

я могу убить за свое тело.

я ушла из дома в 16 лет. Это было легко. Мать просто сказала мне: «Чтобы быть успешной, не обязательно зарабатывать много денег. Живи, рожай детей, не теряй веры в себя, оставайся красивой и пой, чтобы себя прокормить».

каждый из нас изобретает себя сам. Просто у кого-то воображение богаче, чем у других.

я до смерти боюсь бедности. Я выросла в нищете и всегда чувствую ее внутри. Это как толстая женщина, которая сбрасывает 500 фунтов, но внутри все равно остается толстой.

я избирательна в пластической хирургии: только сиськи, нос и зубы – и ничего больше.

недавно я пошла в салон и удалила свои татуировки. Свою первую я сделала в 27 лет, и тогда это было настоящим высказыванием. А сегодня татуировки делают все, и это стало смертельно скучно.

нет никакого закона, согласно которому после 65 люди должны жрать собачий корм, становиться ненужными и поскорее умирать. В старости нет ничего плохого хотя бы потому, что она приходит ко всем, кто до нее дожил. Но старость – это как враг. Лучше с ним договориться, чем вступать в бой.

я совсем перестала узнавать страну, в которой выросла. Наверное, это самое страшное, что приносит возраст, – ощущение, что твоя страна тебе больше не принадлежит.

как я прожила жизнь? Не боялась принимать риск и никогда не беспокоилась, что обо мне подумают.

ты не станешь великой, пока не научишься легко относиться к тем моментам, когда выглядишь глупо.

единственный день рождения, на котором я плакала, – это мое сорокалетие. Когда я увидела торт со свечками, слезы стояли у меня в глазах. Я подумала: «Все, молодость прошла». Но на следующий день меня пригласили в «Иствикские ведьмы». Моим партнером стал Джек Николсон, и я подумала, что все не так уж плохо.

не так давно я приобрела себе место на пер-лашез (парижское кладбище, где похоронено множество знаменитых людей. – Esquire). Но по законам Франции там может быть похоронен только французский гражданин или тот, кто умер во Франции. Так что, если я заболею, сразу же куплю себе билет в Париж.

я люблю привидения. Некоторые приведения куда лучше большинства людей.

мужчина не предмет первой необходимости; это предмет роскоши. Именно поэтому без него можно и обойтись.

женщины – это незаметные архитекторы общества.

безусловно, девушка может сколь угодно долго ждать, когда в ее жизни появится правильный мужчина. Но это вовсе не означает, что она не имеет права провести время ожидания с кем-то неправильным.

да, можно сказать, что сальвадор дали действительно подарил мне вибратор, но это сложная история. Дали пригласил меня, Фрэнсиса Копполу, Сонни (первый муж Шер. – Esquire) и мою подружку Джои на обед. Мы пришли к нему домой, и тут в соседней комнате началась оргия. Все вокруг говорили по-французски, и происходило полное безумие. Я присела на крес-ло и нащупала что-то рукой. Это была очень красивая, пестро раскрашенная детская игрушка – резиновая рыбка. У нее был пульт управления, при помощи которого можно было заставить ее вилять хвостом. А потом я увидела Дали и сказала ему: «У вас там забавная детская игрушка». Он ответил: «О да! Особенно, когда ты прикасаешься ею к своему клитору».

как жить? Встань – и пусть тебя сосчитают, или сядь и останься незамеченным. Не мусори, не брезгуй жвачкой и не улыбайся, проходя мимо бездомных. И неважно, что будет через пять лет. Скорее всего, только любовь и страх.

ничто не избавляет меня от плохого настроения лучше беговой дорожки. В отличие от множества утешальщиков, она никогда не подведет.

сейчас у каждого есть айфон, и это значит, что куда бы я ни пошла, в твиттере или фейсбуке обязательно появятся фотографии, где я выгляжу по-настоящему ужасно.

мое любимое эмодзи – это привидение, у которого высунут язык. Я такая же, когда танцую.

у жизни есть очень простое правило: если не можешь пройти прямо, сверни за угол.

странно, что я все еще здесь. ≠

esquire июнь 2016 martin schoeller / august / legion-media