Писатель-фантаст, философ, ушел из жизни 27 марта 2006 года в возрасте 84 лет

Станислав Лем

Я не Нострадамус.

Наш мир – давно уже труп, прекрасно сохранившийся, поскольку его все искуснее мумифицируют.

Мне всегда казалось, что правильно устроенное государство должно напоминать хорошую машину, что-то вроде «мерседеса»: человек садится, едет куда хочет и даже не задумывается, что там у нее внутри и как устроен двигатель.

Цивилизацию создают идиоты, а остальные расхлебывают кашу.

Какая женщина не захочет иметь серебряные фонарики вместо глаз, телескопически выдвигающиеся груди, крылышки, словно у ангела, светоносные икры и пятки, мелодично звенящие на каждом шагу?

Если ад существует, то он наверняка компьютеризирован.

Война – это наихудший способ получения знания о чужой культуре.

Не существует малого зла. Этику не измеришь арифметикой.

С роботами мне легче разговаривать: они ничему не удивляются. Они не умеют. Это было мудро придумано.

Мои интересы как дрожжевое тесто – росли во все стороны сразу.

Массовая культура – обезболивающее средство, анальгетик, а не наркотик.

Если присмотреться ко многим трагическим событиям прошлого, то окажется, что в начале их лежала обычная глупость.

Легко сесть на тигра, но как с него спуститься? Мы сели на технологического демона, и теперь он делает с нами что хочет, а если мы попробуем с него спрыгнуть, то он, конечно, нас сожрет.

Мы вовсе не хотим завоевывать космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. Мы не знаем, что делать с другими мирами. Нам не нужно других миров — человеку нужен человек.

У человека всего должно быть в меру, в том числе и свободы.

Из всех возможных видов цензуры я признаю лишь один. Цензуру на глупость.

Если бы мне разрешили взять на необитаемый остров одну-единственную книгу, то это была бы «История западной философии» Бертрана Рассела.

Фантастика является очень острой приправой. Однако известно, что самую острую приправу без хлеба есть невозможно. Именно таким хлебом является современность.

Наука похожа на что-то вроде метлы, которая, подметая мир, расщепляется на все более тонкие веточки.

Мир – это сумасшествие одного Супермозга, который сам из-за себя сошел с ума окончательно.

На Марсе можно построить только ГУЛАГ.

Что с того, что я переведен на 36 языков, что у моих книг 27-миллионный тираж. Это все утекает и ничего не остается.


Фото из открытых источников